Отношения между РФ и США по-прежнему «балансируют на грани».
«Вы лжец, г-н президент!» – «Нет, это вы лжец, г-н министр!» – думаете, дипломатия на самом высоком уровне не бывает такой? Если речь идет об отношениях между Россией и Америкой в 2015 году, то еще как бывает!
Министр иностранных РФ Сергей Лавров в интервью сингапурскому телеканалу: «В 2009 году президент Барак Обама публично заявил, что если иранская ядерная проблема будет решена, то исчезнет необходимость в системе противоракетной обороны. Кажется, он говорил неправду».
Сменщик нашей «доброй приятельницы» Джен Псаки на посту официального представителя государственного департамента США Марк Тонер: «В лучшем случае это выборочное прочтение высказываний президента, а в худшем – умышленное игнорирование фактов... Президент последовательно с 2009 года говорит, что европейская ПРО необходима для защиты США и их союзников от баллистических ракет с Ближнего Востока. И соглашение с Ираном, если оно будет полностью реализовано, решит только проблему ядерного оружия, но не снимет угрозу от баллистических ракет Ирана».
Лет 200 тому назад подобный «обмен любезностями» вполне мог бы стать поводом для доброй старой дуэли. Например, в 1809 году британский военный министр лорд Каслри обиделся на своего коллегу по кабинету министра иностранных дел Джорджа Каннинга и вызвал того на поединок. Интеллигентный глава внешнеполитического ведомства никогда до этого не стрелял из пистолета и, как того и следовало ожидать, промазал. Зато кровожадный военный министр своего не упустил: метким выстрелом он ранил соперника в бедро.
Однако сейчас на дворе иные времена. Времена, по меркам которых такой обмен оскорбительными по сути репликами – не более чем дежурное дружелюбное подкалывание. Отношения РФ и США стабилизировались на стабильно плохом уровне. Когда речь идет о совместной работе в тех редких областях, где интересы Москвы и Вашингтона совпадают, такая работа ведется. Возьмем, например, иранскую ядерную сделку.
Не все так плохо обстоит и с контактами на рабочем уровне. В лице Джона Теффта официальная Москва получила наконец такого посла США, к которому в наших дипломатических кругах относятся если не с приязнью, то, по меньшей мере, с большим уважением. Большую пользу принесло и налаживание прямого канала связи между российским МИДом и дамой, которую частично в шутку, частично всерьез называют «теневым вице-королем Украины» – помощником государственного секретаря США Викторией Нуланд.
Некоторое время тому назад по одну сторону линии соприкосновения в Донбассе полевые командиры среднего звена без всякого приказа сверху решили вдруг «поиграть в войнушку». Если бы между Москвой и Вашингтоном не было отлаженного канала коммуникации, то локальная «войнушка» вполне могла бы превратиться в нечто более масштабное. Но так как подобный канал есть, «инициатива исполнителей» была быстро задавлена в зародыше.
Непосредственного начальника Нуланд государственного секретаря США Джона Керри в официальной Москве и вовсе считают деятелем, склонным периодически прислушиваться к российской аргументации. Прямой пользы от этого, правда, мало. Как сказал мне член ближнего окружения Путина, «как только Керри выражает даже робкую готовность пойти нам навстречу, на него сразу накидываются Нуланд и помощник президента США по национальной безопасности Сьюзан Райс и общими усилиями оттаскивают государственного секретаря назад». Но сам факт отсутствия у Керри резко негативного настроя по отношению к России является как минимум любопытным.
Не стоит отказываться и от надежд на то, что в будущем в какой-то момент отношения Москвы и Вашингтона перестанут носить резко конфронтационный характер. В международной политике, конечно, есть вечные конфликты. Я, например, не верю, что Израиль и палестинцы смогут когда-нибудь прийти к полному и окончательному согласию. Но большинство из масштабных конфликтов, которые кажутся своим современникам «вечными», на практике с течением времени таки находят свое разрешение.
Например, в течение двух с лишним десятилетий после 1949 года константой американской политики был истерический отказ признавать «Красный Китай». Коммунисты во главе с Мао Цзэдуном уже давно контролировали всю китайскую территорию за исключением острова Тайвань. Но американцы упорно не хотели мириться с этим фактом и контактировать с новыми хозяевами Пекина.
До 1971 года по настоянию США место Китая в Совете Безопасности ООН контролировалось правителями Тайваня. А предложение наладить наконец диалог с пекинскими лидерами могло мгновенно погубить карьеру любого американского политика. Однако в 1972 году президент Никсон приехал в Китай. В 1979 году между США и КНР были установлены полноценные дипломатические отношения. А закулисно «дружить» против СССР Пекин и Вашингтон постепенно начали еще в 1960-е.
Логично предположить, что и нынешний конфликт между РФ и США рано или поздно начнет терять свою динамику. Но все то, о чем я написал выше, это либо «ложки меда в бочке дегтя», либо надежды на «будущее за горизонтом». То, что находится «перед горизонтом», не внушает никаких надежд на скорое радикальное улучшение отношений между двумя странами.
В чем, например, глубинный смысл высказывания Сергея Лаврова, с которого я начал эту колонку? В том, что в 2009 году американцы еще пытались поддерживать «дымовой экран» – фикцию, что их план создания ПРО в Европе направлен «исключительно против Ирана». Другая цель этого плана – нейтрализация российского ядерного оружия – имелась в виду, но особо не декларировалась.
Сейчас же о необходимости «всеми возможными способами сдерживать Россию» в Америке говорится совершенно открыто. Ирана в США, конечно, тоже опасаются. Но пассаж про «иранские баллистические ракеты» в заявлении представителя госдепа Марка Тонера появился главным образом для того, чтобы оградить Барака Обаму от обвинений в неискренности.
В июле этого года первый министр иностранных дел Бориса Ельцина Андрей Козырев опубликовал в «Нью-Йорк Таймс» статью под интригующим заголовком «Грядущая смена режима в России». Говоря в этом тексте о неизбежности «восстания российского народа», Козырев, тем не менее, счел нужным предупредить: «Запад не должен рассчитывать на эту возможность или делать ее целью своей политики».
Бедный, бедный Андрей Козырев! К его «предупреждениям» в Вашингтоне не слишком прислушивались даже в его бытность министром иностранных дел. Тем более, к ним не прислушаются и сейчас. Насколько мне известно из разговоров с информированными людьми, в американских верхах не очень понимают, как именно можно добиться «смены режима в России». Но по поводу желательности или даже необходимости такой «смены режима» – «сноса» Владимира Путина – там наличествует почти полный консенсус. В официальной Москве об этом знают. Более того, политика Кремля по отношению к США – да и к внутренней оппозиции тоже – формируется, отталкиваясь именно от этого факта.
Поэтому я не удивлюсь, если уже в обозримом будущем Сергей Лавров использует, говоря о президенте США, еще менее дипломатичные формулировки, чем «кажется, он говорил неправду». Директор Московского Центра Карнеги Дмитрий Тренин заявил недавно: «Для меня повестка дня российско-американских отношений сводится к одному пункту. Этот пункт простой и жесткий: не допустить фронтального столкновения Америки и России, не допустить войны». Я не очень верю в возможность прямого военного столкновения между нашими странами. Если этого не случилось во времена Сталина, Хрущева и Андропова, то тем более, это не должно случиться сейчас. Но даже сам факт того, что вполне себе авторитетный эксперт ставит вопрос именно таким образом, не может не настораживать. Мы балансируем на грани – грани, за которой неизвестно, что находится, но которую все равно лучше не переходить.