«Сегодня многое запрещают: в кино вырезают "сцены насилия", в спектаклях нельзя курить, пить. Знаю, что Александр Ширвиндт любит травить анекдоты, покурить. Как он держится?» - спрашивает читатель «АиФ».
Зачем разрушили?
- Запреты запретам рознь. Тут сразу возникает вопрос: цензура?! Заметь, в слове цензура - корень «ценз». У нас ушёл ценз, а нужен именно он. Ведь сегодня заплатил - и танцуй, заплатил - и играй, заплатил - и снимай. Эта катастрофическая безнадзорность и приводит ко всякой жути на сцене, в кино и литературе. А то, что это пошлятина, пожинают потом и не все. Голая красивая баба - это привлекательно. Но что там у неё внутри? Не видно. А хотелось бы совмещения длинных ног, попы шикарной и большой интеллектуальной подоплёки под этим. Пока не получается.
Что касается запрета курить, то я курю. У нас выпускался костюмный спектакль «Свадьба в Малиновке», был самый разгар антитабачной кампании. Курить хочется!.. Потные артисты в шароварах выбегали со сцены в сад «Аквариум» на мороз, шамкали сигареты, а народ заглядывал через забор, думая, что это идёт спектакль или что тут выездная психушка. Мы добились, чтобы внизу, в подвале, разрешили соорудить комнату для курения. У меня есть календарь - новые праздники, придуманные до 2005 года: День специальных операций, День специалиста юридической службы, День российского парламентаризма, День российского предпринимательства, День партизан и подпольщиков. И - День семьи, любви и верности. Верность. Один день в году! А в остальные изменяй на здоровье?
- Как думаете, почему в СССР до такого не додумались - запретить пить и курить на экране и на сцене?
- Стерилизация общества. Я на днях прочёл в газете: какой-то мальчик - отморозок 16 лет, внук миллиардера, на фото элегантный, с милым лицом, в парке Горького устроил социологический эксперимент. Он за деньги предлагал девкам раздеться донага. За 15 тысяч раздевались. Потом предлагал целовать свои подошвы, пить мочу. Хотел высчитать, что почём может стоить. Очередь стояла из желающих за 10 тысяч рублей пить мочу!
В СССР молодёжь ехала в пионерские лагеря, вступала в октябрята, пионеры, комсомольцы. Была мощная продуманная схема воспитания. Некогда молодёжи было ездить в парк Горького и продавать мочу. Но, когда эту советскую систему воспитания порушили под крики «Ура!», нового взамен ничего не придумали. Помнишь, «разрушим до основанья, а затем…»? А зачем? Зачем - не придумали. И сейчас начались эти судороги создания молодёжных лагерей, судороги праздников партизан и верности, судороги запретов - это всё однодневки. Всё равно все курят, пьют и изменяют.
Кто кого воспитывает?
- Не так давно в Ставрополе прошла акция: людям на огромных лопатах через ограждение протягивали блины. Они толкались, пихались, хватали эти куски и ели. Как вам кажется, это стремление к халяве только наше, российское, или всемирное явление?
- Если на халяву предлагают взять блин, то почему бы и не взять? Я подозреваю, что лопаты были не ассенизаторов, а чистые.
Вообще халява, как и «врождённое русское гостеприимство», «хлебосольство» - это всё наши бренды. Помню, поехали мы в Италию на гастроли. А у нас с Андрюшей Мироновым в Венеции жила подруга. Она училась в ГИТИСе, потом вышла замуж за миллиардера и всерьёз увлеклась Лесковым - очевидно, совсем уже в Италии делать нечего было. В Венеции у неё был огромный дом на Большом канале, внизу гараж, в котором легко бы уместилось несколько океанских кораблей и подводных лодок. Она, углядев в наших чемоданах плавленые сырки и копчёную колбасу, сказала: «Ребята, я вам устрою шикарный ужин». Пошли мы втроем гулять по Венеции, зашли в мясную лавку. А там!.. Висят розовые туши, окорока, вырезки. С них, как слеза, течёт холодная вода. И вот наша подруга набирает мясца на званый ужин. Огромным ножом продавец срезает вырезку так, что кусочки получаются такие тонкие - их на просвет видно! Три таких кусочка завернули в огромные пакеты. Потом она купила пучок зелени. Всё. Это не потому, что она жадная. Такой стиль.
А у нас, помню, приехала Марина Влади и первый раз пришла к Володе Высоцкому в квартиру на Малой Грузинской улице. Лифтёрша, увидев её, руками всплеснула: «Ой, Марина!» И стала в гости зазывать. Они с Высоцким спустились к ней. А у этой лифтёрши в её подвале стоит стол, на нём всё шипит, скворчит, борщ, галушки, икра... Марина тогда сказала: «Не зря говорят - у вас великая страна. Нигде ничего нет, а приходишь в любой дом - всё ломится».
- Может, и нам стоит как-то рациональнее жить, и молодёжь в таком духе воспитывать? Хотя вы как-то сказали, что в воспитание не верите. А что же тогда делать? Ждать, пока сами воспитаются?
- В образование верю, а в воспитание - нет. Я сына не воспитывал. И внуков-правнуков тоже. Они меня воспитывают. У меня две правнучки. Одна большая, а другой 4 года. Такая, зараза, хорошенькая!.. Тут как-то долго её у нас в гостях не было, привели. Она посмотрела на меня, поманила пальчиком и говорит: «Шура, что ж ты у меня такой некрасивый?! Но я тебя и такого люблю». Я ей ответил: «У меня премьера! Ты первая баба в моей жизни, которая сказала, что я урод». У неё другие воззрения на прекрасное.
- Вы никогда ни на что не жаловались, даже на санкции, в жизни у вас всё стабильно - одна жена, один театр, друг Державин. Как у вас так получается?
- Мне врачи говорят: «На что жалуетесь?» Я отвечаю: «Жалуюсь на 19 июля 1934 года». Что касается деликатесов санкционных, то я всегда был го...ед. Привык на капоте «Победы» во дворе с чмурами на газете раскладывать ливерную колбасу, пивко, чекушечку водки, огурчик, лучок. Махнули - и потрепаться: «Вчера ехал, и что-то в районе подвески…» Так что на мне санкции не сказались.
Я никогда не был ни революционером, ни диссидентом, хотя друзей среди этих великих людей у меня была масса. Никогда не подписываю коллективные письма, потому что считаю, что надо жить индивидуально, таким, какой ты есть. И отвечать надо самостоятельно. Хочу блеснуть эрудицией. Философ Платон бог знает когда сказал: «Нельзя допустить, чтобы птицы и звери нравственно превосходили людей». Хотя вот ты говоришь: люди на жизнь жалуются. А я постоянно вижу соцопросы, где 80% уверены, что у них всё хорошо. И, наверное, действительно всё неплохо. У нас на улицах не валяются умирающие от голода люди, все одеты, обуты, хорошо причём. Все как-то выкручиваются. Правда, воруют. Значит, есть что воровать! Уже хорошо! Хотя когда на заднем стекле «Мерседеса», а не на докторской диссертации, написано: «Спасибо деду за Победу!» - становится страшновато.