Букет с сюрпризом

Виссарион Шебалин с детства жил в мире музыки. Он родился в 1902 году в Омске в семье преподавателя математики Первой мужской гимназии. Отец будущего композитора, в прошлом семинарист, кроме того, руководил гимназическим церковным хором и репетиции часто проводил у себя дома. У Шебалиных постоянно музицировали. Виссарион с десяти лет аккомпанировал приходившим в гости певцам и скрипачам. Благодаря этому мальчик научился быстро читать ноты с листа. А на музыкальных вечерах известного в Омске присяжного поверенного Арсения Хлебникова на улице Учебной Виссарион Шебалин представлял свои первые сочинения. Но музыка не была единственным увлечением юноши. Он и поэтом мечтал быть. На рубеже 20-х годов, увлечение поэзией означало не только сочинение в кабинетной тиши, но и участие в литературных кружках, ожесточенные споры в доме литератора-скандалиста Антона Сорокина. Шебалин сблизился с братьями Мартыновыми – Николай учился на два класса старше в гимназии, Леонид – на два класса младше. По свидетельству Леонида Мартынова, его старший брат и Виссарион были авторами литературной игры в Эраста Чайникова (омский вариант Козьмы Пруткова). От имени Эраста Чайникова собравшимися поэтами выдавались пародийные стихи. Но «омским озорником» Виссарион Шебалин не был. Его не тянуло ни к футуризму, ни к публичным эпатажным акциям, которыми прославились революционеры в искусстве того времени. А вот его инициатива: отправить от молодых сибирских писателей поздравление с 50-летием Валерию Брюсову. Поэт в ответ послал свой портрет.  Как ни странно, окончив в 1919 году гимназию, Виссарион Шебалин поступил на агрономический факультет Сельскохозяйственной академии. Проучился только полтора года, потом заболел тяжелой формой дизентерии и к сельхознаукам уже не вернулся. Когда открылся музыкальный техникум, Виссарион в него поступил. Композицию преподавал Михаил Невитов, ученик Рейнгольда Глиэра. Часто после занятий педагог оставлял своего лучшего ученика, чтобы поиграть в четыре руки. Педагог дал Виссариону рекомендательные письма к Николаю Мясковскому и Рейнгольду Глиэру. О посещении Глиэра сопровождающий Шебалина пианист Борис Померанцев так сообщил в письме Невитову: «Вчера были с Виссой у Глиэра. Висса, видимо, оставил отличное впечатление своими первыми композиторскими опытами… Прием в консерваторию Глиэр считает для него обеспеченным». Но Шебалин на экзамены опоздал – из-за внезапной болезни. Сестра Виссариона отвезла Николаю Яковлевичу Мясковскому новые сочинения брата, и его приняли заочно. А в учительской семье были материальные трудности. И педагог Михаил Невитов предложил организовать концерт в пользу Виссариона. Концерт состоялся 25 августа 1923 года. Шебалина слушатели долго не отпускали со сцены. А когда ему вручили большой букет астр и молодой композитор поклонился вместе с ним публике, на сцену выпал из букета конверт с деньгами. Михаил Иванович Невитов хотел вручить материальную помощь от себя с присущим ему тактом.

Мысль бурлила ключом

В письмах 1924 года мучительные сомнения: «Я еще не чувствую себя москвичом, чтобы пренебрегать хорошей музыкой»; «Страшно меня угнетает то, что не могу заниматься ничем, кроме музыки (одной ее слишком мало), так как нет ни времени, ни места, ни средств. Вот так и будешь со временем профессиональным тупицей, годным только для всякой «производственной работы». Он ставил перед собой высокую планку и в музыке, и в постижении культуры в широком смысле. Постоянно работал над собой и стал одним из самых образованных людей в столице. Дипломной работой стала сочиненная им Первая симфония. Потом Шебалин с иронией называл ее «Мясковской», то есть написанной под влиянием учителя, и выработал свой педагогический метод: как отучить будущих композиторов от подражания. Но симфония была с успехом исполнена в Ленинграде, это было оркестровое «крещение» Шебалина. В 1928 году Виссарион стал одним из первых аспирантов Московской консерватории. По свидетельству Тихона Хренникова, в тридцать лет его педагогический авторитет был уже непререкаемым. Одним из волновавших молодого педагога вопросов был такой: почему в системе музыкального воспитания не уделяется внимание артистизму? Он всю жизнь желал преодолеть узость мышления и свою, и учеников. Три преподавательские должности – в консерватории и двух музыкальных техникумах. Сочинение симфоний и романсов, музыки для театра, в том числе к спектак-лям, вошедшим в учебники, как, например, «Дама с камелиями», «Баня» Мейерхольда, «Каменный гость» Завадского. Когда замыкали Турсиб, поехал на это событие в поезде, описанном Ильфом и Петровым в «Золотом теленке». Встретил поэта, друга юности. Записал: «С Леонидом Мартыновым идем в степь. Уже темно. Пахнет пылью. Хорошо». И еще запись об атмосфере жизни: «Все мы тогда были молоды, романтически настроены и с огромным рвением занимались решением «кардинальных» художественных проблем. Мысль бурлила ключом, и спорам не было конца». Роскошь человеческого общения была самой большой ценностью. У Шебалина, который из Виссы в Омске превратился в столице в Роню, была «восьмиручная компания» – на домашних вечерах четверо музыкантов играли на двух роялях, в эту компанию входили, между прочим, Николай Мясковский и Александр Гедике. Шебалин и с женой познакомился на таком вечере – ее родители устраивали «музыкальные пятницы». Самый большой друг семьи Шебалиных – Шостакович. «Митя» всегда останавливается у них, когда приезжает в Москву. Он просит совета в сложной семейной ситуации. Композиторы посвящают друг другу произведения. Шостакович считал Виссариона Яковлевича лучшим педагогом по композиции в стране. Всех подкупала и его скромность. Перед войной Шебалина избрали председателем Московского Союза композиторов. А Сергей Прокофьев, перед которым он благоговел, оказался в замах. И эта ситуация деликатного Шебалина очень смущала.

Во главе консерватории

22 июня 1941 года Шебалин принимал госэкзамены в Минской консерватории, куда был приглашен возглавить ГЭК. День начался с поздравлений: накануне по радио сообщили о присуждении ему докторской степени. Уходил из города пешком вместе с приехавшими на гастроли мхатовцами. Но стер ногу, отстал. Актеры, вернувшиеся в Москву, сказали, что потеряли композитора в дороге. Родные считали его погибшим. Но он добрался домой – с пересадками, на шести товарняках. Через неделю записался в ополчение, служил в роте связи, писарем в медпункте. Но у композиторов свое предназначение на войне. Виссариона Яковлевича направили в Свердловск, где он преподавал в консерватории и написал два марша, Славянский квартет, за который был удостоен Сталинской премии, Увертюру на русские темы. Назначение осенью 1942 года на пост руководителя Московской консерватории было для Шебалина неожиданностью: «Я взвыл и наотрез отказался… Я всегда мучительно стеснялся всякого проявления «власти». Но уговорили. Он пригласил преподавать Дмитрия Шостаковича (что потом поставили ему в вину) и наладил работу оперной студии. При этом основное время занимали хозяйственные хлопоты – об отоплении, деньгах, продуктах для столовой. Шебалин в буквальном смысле жил в консерватории, ночуя на диване. Вечерами в его «квартирку» стучались студенты, играли свои сочинения, слушали замечания профессора.

Формалистический тупик

С поста директора Виссариона Яковлевича сняли в 1948 году, после выхода печально знаменитого сталинско-ждановского постановления «Об опере Мурадели «Великая дружба». К формалистам были причислены Шостакович, Прокофьев, Мясковский, Шебалин, Хачатурян, Попов. На Николиной горе, где находились дачи многих известных музыкантов, переулок, в котором стояли дома Прокофьева и Шебалина, коллеги в шутку стали называть «Формалистический тупик» (сегодня это аллея Шебалина). Но последствия были нешуточными. И больше всех досталось Шебалину, потому что он, один из коллег, занимал высокий пост. На январском совещании в ЦК на него хамски обрушился главный идеолог Андрей Жданов. Потом было открытое партсобрание в консерватории. Виссарион Яковлевич держался мужественно. И в итоге секретарь Московского горкома Николай Фирюбин произнес приговор: «Партия не простит Шебалину его сегодняшнее выступ- ление». И последовало изгнание из консерваатории. Вскоре у Шебалина случился инсульт, после чего он владел только левой рукой. Именно так была написана партитура самой известной его оперы – «Укрощение строптивой».

В зените славы

На премьере «Укрощение строптивой» в 1957 году в Большом театре произошла нештатная ситуация. Исполнительница партии Катарины Галина Вишневская была беременна, и ей стало плохо. Хотели вызвать дублершу, но великая певица настояла на продолжении спектакля и пела так, что Виссарион Яковлевич расплакался. Партия Катарины стала одной из блистательных в карьере певицы. И весь спектакль был фееричен. «Публика в зале неистовствовала, – свидетельствует Дмитрий Шебалин. – Папа был после инсульта, очень трудно было выйти на сцену. Но он вышел! Этот момент был чем-то вроде зенита славы». Имена его учеников — это созвездие талантов: Хренников, Хачатурян, Пахмутова, Эшпай, Фельцман, Колмановский, Денисов, Губайдуллина, Бабаджанян… Виссарион Яковлевич был очень доволен успехами Александры Пахмутовой, говорил: «Вот я и песенницу хорошую воспитал!» Последнее свое произведение – Пятую симфонию – Виссарион Шебалин писал, когда врачи разрешали ему работать не больше 45 минут в день. Он умер в 1963 году. Тогда же Омскому музыкальному училищу было присвоено его имя. А к 110-летию композитора – в 2012-м открыта мемориальная доска на здании «Шебалинки».

Омская Правда