Настоящее его имя Мухаммед-Ханафия. Так и представился в 1847 году двенадцатилетний мальчик, которого отец привез учиться в Сибирский кадетский корпус.

Преподаватели спросили нового воспитанника: «А как зовет тебя мама?» «Чокан», - ответил мальчик. И это короткое чеканное домашнее прозвище с тех пор стало именем, с которым его знали в России и в Степи.

Чокан был необычным ребенком. Во-первых, единственным в то время в Кадетском корпусе киргизом (как называли до революции казахов). Во-вторых, сын султана, внук хана и даже далекий потомок Чингисхана.

Но и среди знати Великой Степи его родичи были особенными. Прадед Чокана Аблай установил торговые и политические связи с Россией, а дед Вали был последним ханом Среднего жуза. Он стал подданным России. После его смерти наследство приняла вторая жена Айганым. В отличие от братьев хана Валия и его детей от первого брака она осталась верной России, и по повелению Александра I ей выстроили дом в Сырымбете, где потом и родился Чокан Валиханов.

Своего сына Чингиса Айганым отдала учиться в Омск, в училище Сибирского линейного казачьего войска, впоследствии преобразованное в Кадетский корпус. Так что Чокан отправился на учебу по протоптанной отцом дорожке.

По обычаям, сын султана должен был знать языки семи восточных народов, овладеть арабским письмом. В семье Валихановых записывали народную поэзию, приглашали в гости певцов и сказителей. Соколиная охота - тоже подобающее занятие для отпрыска знатного рода. Еще Чокан полюбил рисование, которому учился у русских геодезистов, подолгу живших в семье. Но к приезду в Омск мальчик не говорил по-русски. Очень способный, он овладел языком на ходу, в процессе учебы, и скоро не только не отставал от сверстников, но опережал их.

Был честолюбив. В каждом классе выдвигался вожак - неформальный лидер коллектива. В классе Чокана им стал самый практичный мальчик, который обложил кадетов, отпускавшихся домой, данью: ему были обязаны приносить конфеты. Их он не ел, а выменивал позже, когда сладости у всех кончались, на канцтовары. А те шли в ход, чтобы кто-то решил за «купца» задачу, подсказал на уроке. Вот этого хозяина класса и сверг, к общему счастью ребят, юный Чокан, завоевав авторитет.

В 18 лет он был выпущен из корпуса корнетом по армейской кавалерии и оставлен при генерал-губернаторе Западной Сибири Гасфорде. Через год стал адъютантом и одновременно офицером по особым поручениям.

Особая страница в жизни - крепкая, долгая дружба с Достоевским. «Я никогда и ни к кому, даже не исключая родного брата, не чувствовал такого влечения, как к Вам», - писал Чокану Федор Михайлович. Когда в минуту хандры от интриг и «придворной» специфики отношений в губернаторстве Валиханов думает, не оставить ли службу, и просит об этом совета у писателя, Достоевский предлагает своему другу обдуманную программу борьбы с «омской скукой». Главное - не бросать заниматься, писать о Степи. «Не великая ли цель, не святое ли дело быть чуть ли не первым из своих, который бы растолковал в России, что такое Степь, ее значение и Ваш народ относительно России, и в то же время служить своей родине просвещенным ходатайством за нее у русских. Вспомните, что Вы первый киргиз, образованный по-европейски вполне. Судьба же Вас сделала вдобавок превосходнейшим человеком, дав Вам душу и сердце».

В 1856 году состоялась научная экспедиция на Иссык-Куль. Но целью была не только съемка местности. Киргизский манап Буранбай просил «умных советов», и чтобы гости «помирили бы нас с сарыбагышами, успокоив нас». Вот какую политическую задачу решал Чокан Валиханов в свои 19 лет! И с ней с честью справился. Но главным результатом, который по-настоящему смогли оценить только потомки, стало то, что молодой ученый открыл древний эпос «Манас» - «степную Илиаду», сделал первую научную запись отрывка и перевод на русский. Одно это оставило бы имя Чокана в истории. Но жизнь предуготовила ему роль гораздо более трудную, чем ученого филолога, географа, краеведа. В следующей экспедиции он, по сути, стал разведчиком.

Кашгар был неведомой европейцам частью Китая. После Марко Поло в XIII веке, иезуита Гоеса в XVII никому не удавалось вернуться оттуда живым.

Экспедиция из России готовилась и утверждалась на уровне правительства. На роль разведчика Гасфорд рекомендовал военному министру Чокана, написав о нем, как о человеке «с очень хорошими дарованиями, на расторопность которого вполне можно положиться».

Была разработана правдоподобная легенда: Чокан превращался в андижанского купца Алимбая, «сына» реального, известного в Кашгаре восточного купца, обосновавшегося в последнее время на Волге. На Ирбитской ярмарке были закуплены товары, и большой караван отправился в загадочную страну, потрясаемую мятежами и кровопролитиями.

Чокан обрил голову, надел чалму и халат. Прибыв в Кашгар, он даже, как положено было по обычаям купцу, завел временную жену. В Кашгаре правил ходжа, сносивший головы тысячами и складывавший из них пирамиды. Правили китайцы из маньчжурской династии, и правил аксакал родом из Коканда. Нужно было понять, кому, когда и сколько требуется дать взяток, кого позвать на пир. Жизнь с постоянным риском для жизни. Но Чокану настолько удалась роль, что он был приближен к самой верхушке власти в Кашгаре. Так что Нормухаммед-датха, смеясь, рассказывал своему другу Апимбаю-мурзе о слухах, будто в одном из прибывших караванов под видом купца прячется русский офицер.

Успех экспедиции был велик. Полгода, проведенные в Кашгаре, позволили собрать огромный материал. Не только по истории и географии.

Разведка Штирлица XIX века помогла правильно выработать на будущее восточную политику России в противовес экспансии Англии в этом регионе. Суть ее: не колонизация, а приобретение влияния посредством торговых связей. Причем поручик Валиханов составил таблицы цен на русские товары, сделав вывод, что наши изделия продаются лучше английских и азиатских, например ситец, сукно. Просто в Иваново-Вознесенске нужно изучить любимые рисунки тканей восточных модниц...

Секретный отчет Чокан Валиханов привез в Петербург. Чокан получил высочайшую аудиенцию. Сибирский генерал-губернатор представил его к ордену Святой Анны, но царь наградил Валиханова более высоким орденом - Святого Владимира. Он обласкал и даже поцеловал героя-путешественника.

В Петербурге Достоевский ввел своего друга в писательский круг. Выступление на заседании Русского географического общества добавило славы среди ученых-ориенталистов. В письме домой Чокан пишет, что бывает в гостях у военного министра Милютина, барона Ливена, графа Толстого, сенатора Любимова.

На отца - султана и полковника русской службы - это производит огромное впечатление. Он в ответ рассказывает о том, как радуется успехам сына Омское губернское начальство, каких почестей он, отец, был удостоен в Благородном собрании. Просит похлопотать Чокана о дворянстве и княжеском титуле для рода Валихановых.

Но ироничный, остроумный Чокан любил повторять фразу: «Перед вечностью все это ничтожно». Он посещает лекции Петербургского университета, помогает глухонемому та л а нтл и во му б рату на чать учебу в Академии художеств. А добиваться титула совсем не расположен.

В Петербурге у него еще слава франта, денди, англомана в одежде и литературных вкусах. Говорили, что Чокан более европеец, чем русские петербуржцы.

Опередить свое время - значит войти в историю. Но выделиться из массы людей - не значит стать счастливым, почти всегда в жизни происходит наоборот. Чокан Валиханов удалился в аул своего друга султана Тезека, где женился на его сестре Айсары. Дни его были сочтены. Он умер от туберкулеза, не прожив и 30 лет. Профессор Н. Веселовский написал о нем: «Как блестящий метеор промелькнул над нивой востоковедения потомок киргизских ханов и в то же время офицер русской армии Чокан Чингисович Валиханов.

Омская правда