Американский политолог и российский журналист в «КП» выясняли, можно ли изменить отношение Вашингтона к Москве.
В отношениях России и США после начала президентского срока Владимира Путина начинается новый период отношений. В Вашингтоне не скрывают критического отношения к Москве, несмотря на взаимные заверения в продолжении «перезагрузки». О том, стоит ли ждать новых тенденций, в «КП» пришли поговорить американский политолог Эдуард ЛОЗАНСКИЙ и российский журналист-международник Алексей ПАНКИН.
КОМУ ПАРТНЕР, А КОМУ - КОНКУРЕНТ
Лозанский: - Я бы обозначил две школы политической мысли и общественного мнения. Одна более многочисленна. Она считает, что Россия недалеко ушла от СССР. И хотя нет больше идеологических противоречий, геополитические противоречия остаются. И поэтому Россия рассматривается как недружественная страна. А с недружественной страной как поступают? Используется жесткая сила - Пентагон и мягкая сила, в том числе и пресса. И другие возможности для того, чтобы эту страну выставить в неприглядном свете. И подавляющее большинство американской прессы стоит на этих позициях.
Вторая школа - прагматики, считающие, что Россия достигла определенного прогресса в таких понятиях, как свобода, права человека, демократия. Понятно, что она не идеальна - идеальных стран нет. Но Россия является важным геополитическим партнером США, с ней надо обращаться соответственно. Не вмешиваться в ее внутренние дела, а находить какие-то общие проблемы и их решать.
В этом основное различие. Первые полагают, что Россия - конкурент и противник. Потенциальный президент Ромни даже заявил, что Россия - враг номер один, и его даже однопартийцы пытались осадить. Вторые считают вашу страну партнером. К сожалению, вторая школа, к которой я себя причисляю, менее значима. И ее голос лишь иногда просачивается в СМИ, а первая доминирует.
Панкин: - Я как редактор русской версии международного издательского журнала больше общаюсь именно с журналистами зарубежными. И меня удивляет, что они, следящие за свободами в России, казалось бы, очень информированная публика, живут в мире очень странных стереотипов. Недавно был в Тунисе, где ЮНЕСКО отмечало Всемирный день свободы печати. И поразило отношение ко мне как к человеку, который вырвался из каких-то путинских застенков. А я им не могу объяснить, что я никакой не угнетенный, потому что они просто не воспринимают ничего, что не совпадает с их стереотипами.
Например, говорят: как вам не повезло, что вы опять Путина выбрали. И когда им вдалбливаешь, что за Путина ПРОГОЛОСОВАЛО БОЛЬШИНСТВО людей в стране, что его ВЫБРАЛ народ, видишь, как они поражены тем, что из их рамок выбивается.
Гришин: - Но ведь тогда получается, что для политического большинства Америки нет разницы, кто в Москве у власти, демократы или консерваторы. Пришел Путин, уйдет, но Россия останется геополитическим конкурентом или врагом. Для США критично само существование России как таковой. Разве не так?
Лозанский: - Наверное, все же немного изменится, если к власти придут те, кто готов больше помогать США. Здесь многое зависит от того, насколько ваша политика отвечает интересам Америки. Возьмите Грузию. Ей оказывается колоссальная финансовая поддержка. Самая большая, кстати, на душу населения среди стран, получающих американскую помощь. При всех своих долгах, а у Америки огромные долги, там находятся средства для поддержки Грузии, поскольку она считается страной, которая выполняет определенные функции геополитические в интересах США.
СТРАХ И НЕНАВИСТЬ В ВАШИНГТОНЕ
Гришин: - А кому конкретно в США Россия мешает и чем?
Лозанский: - Я бы обозначил четыре группы, которым Россия мешает по тем или иным причинам. Это нео-консерваторы. Для них Россия всегда не то. И они считают, что надо ситуацию в России менять. С помощью опоры и на жесткую силу, и на мягкую. Это довольно влиятельная группа. Особенно она доминировала при Буше, когда Чейни был одним из главных ее лидеров. И отношения между Россией и Америкой при Буше скатились ниже уровня времен холодной войны.
Вторая группа антироссийского лобби - это этнические общины бывших восточноевропейских стран, Прибалтики. Те, кто пострадал от СССР. Для них новая Россия не совсем СССР, но все равно это угроза их безопасности. У них сохраняется страх перед тем, что Россия в какой-то момент может их оккупировать. Третья группа - ВПК. Для них Россия - не только враг, но и жупел, пугая которым, можно добывать себе заказы и выбивать деньги.
И новый элемент - олигархические капиталы. Это миллиардные состояния, непримиримая ненависть к лидеру России. Имея такие капиталы, можно нанимать любые журналистские перья, СМИ. И этот фактор, которого раньше не было, очень существенный: эта мощная группа создает такой фон, оказывает давление на конгресс США.
Гришин: - Давление на конгресс - это не из области фантастики?
Лозанский: - В конгрессе каждую неделю проходят слушания, где Россия подвергается самой жесткой критике. Там выступают представители оппозиции из России. Вот, кстати, о несвободе. Приезжают спокойно лидеры этой самой оппозиции, которая на Болотной. Там они говорят жуткие вещи. Даже удивляют американцев. У нас это не принято. Ты можешь у себя критиковать кого хочешь, но когда ты выезжаешь в другое государство, свою страну поливать не принято… Такой уничтожающей критики, которую слышат члены конгресса от российских граждан, нет ни в одной стране. А потом они возвращаются. И никто их не арестовывает, не сажает ни в какие застенки.
Панкин: - Что, на взгляд американцев, сейчас характеризует Россию? Откат от демократии, подавление свободы. У них есть ощущение, что истинная демократия была только при Ельцине. Они забыли Горбачева и не хотят понимать, что Ельцин ничего не добавил к русским свободам по сравнению с тем, что дал генсек ЦК КПСС Горбачев.
А ведь с той же свободой слова мы очень далеко продвинулись. Она стала рыночной. Люди получили возможность и научились сами себе достойно зарабатывать на жизнь. Но это все отбрасывается в сторону.
ДЛЯ БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ США РОССИИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
Гришин: - Есть анекдот, что сидят люди на одной известной радиостанции и рассуждают в прямом эфире, что в России нет свободы слова и что им не дают высказать свое мнение.
Лозанский: - Что касается этой радиостанции, то меня она очень удивляет. Ведь большинство акций компании находится у структуры, чей контрольный пакет принадлежит государству. В США есть «Голос Америки», существующий на государственные деньги. И там не имеют права критиковать ни политику США, ни какие-то личности государственные. У вас эта станция является чуть ли не организатором оппозиции. Тут Россия по демократии впереди нас.
Панкин: - Кстати, в странах «арабской весны» сейчас очень интересная тенденция. С трибун там говорят такие же речи, как мы в начале90-х, а когда спускаются, то в кулуарах совсем иные разговоры. Что на улицы выходили люди с айпадами, а к власти пришли совсем другие. В Каире сейчас паника среди женщин-профессоров: они боятся, что на них хиджабы наденут.
Лозанский: - А вы знаете, что уже после арабской революции египетские власти ворвались в офис «Фридом Хаус» и арестовали сотрудников, обвинили их в том, что они вмешиваются во внутренние дела государства. И это уже после Мубарака. Были арестованы сотрудники Международного республиканского института, Национально-демократического института, которые в Москве функционируют совершенно свободно. И их пришлось выкупать.
Гришин: - Оставим арабов в стороне, вернемся к России и Америке и свободе прессы. Эдуард, вы в США печатаетесь с вашими взглядами? У вас же там свободы, по мнению США, гораздо больше, чем у нас.
Лозанский: - Конечно, свобода есть - меня же никто за взгляды не сажает. Но с публикациями проблемы. Редакторы говорят, как у вас есть выражение: «Газета не резиновая». И поэтому из 15 статей хорошо если одна просачивается. Но у меня есть другой путь. Я имею небольшой бизнес - «Русский дом» в Вашингтоне - и имею возможность просто покупать иногда страницу в газете «Вашингтон таймс» и писать там все что хочу.
А вообще меня поражает, какое значение вы придаете тому, что говорят о России в Америке. Могу вам сказать, что в Америке российский фактор мало кого интересует. Он вытаскивается теми группами, о которых я говорил, в своих интересах.
Для обычного американца, особенно в период выборов, главное - это экономика. Для американской семьи важен бюджет, цены на бензин, уровень безработицы. Простые и человеческие вещи, в которые Россия не входит.