Наша справка:
Сенин Николай Ноэльевич, коренной омич, учился в 64-й школе г. Омска, Омском государственном университете, закончил курсы в Сорбонне. С 1988 года – учредитель и сопредседатель экологического движения СЭО «Зелёный город», на счету которого ряд важных общественных побед. В том числе отказ Омской области от использования радиоактивного щебня, отказ от строительства мусоросжигательного завода по устаревшим и запрещенным в Европе технологиям и др.
С 1993 года занялся предпринимательством. С 1998 г. директор ОАО «Дом мод». Летом 2010 года создал движение содействия правовому сознанию и судебной реформе «Закон и порядок».
Краткая эпоха президентства Медведева у противоположных лагерей российского общества вызывает сходные оценки: начато много, завершено немного. Есть и вполне очевидные ошибки: застревание страны зимой в «летнем» времени, переименование милиции в полицию, названное почему-то реформой, и ряд других.
Но о двух обстоятельствах многочисленные оценщики пока молчат. На мой взгляд эти обстоятельства представляются важнейшими в государственном строительстве, в превращении России в цивилизованное государство с полноценной защитой граждан и общества от возможных нарушений закона.
Это реформа уголовно-исполнительной системы, того полностью автономного мира в которую попадает человек, получивший обвинительный приговор. При внешне презентабельном московско-петербургском фасаде российское государство всегда имело своим основанием фундамент даже не феодальный, а вполне людоедско-рабовладельческий.
Советский (русский) человек воспитывался таким образом, что уважение перед властью основано, в первую очередь, на страхе оказаться «за забором». Будут больше боятся попасть в лагеря, значит, больше уважать власть будут.
А что-там внутри происходит, в местах исполнения наказания, - уже не важно. А на самом деле, «чем хуже и страшнее, тем лучше».
Ельцин, который с «лёгкостью необыкновенной» брался за самые неразрешимые задачи, в отношении ГУИН только перевёл последний виз подчинения МВД в Минюст, упразднил рабский труд в колониях. Но не покусился на структурное реформирование пенитенциарной системы, которая всегда служила пугалом и лучшим мотиватором для всех, кто «пока ещё на свободе».
Общеизвестно, что тюрьма еще никого не исправила. Более того, места за колючей проволокой - это настоящие инкубаторы для преступников. Чем больше людей проходит лагеря и следственные изоляторы, тем выше преступность. Такую закономерность отрицать невозможно.
До сих пор уголовная политика государства регулировалась одним фактором - количеством посадочных мест в колониях. Есть места - есть преступники. Нет мест - вот вам и смягчение участи людей, оказавшихся «за забором», Когда зоны переполнялись, объявлялись амнистии. С приходом нового российского властителя органы исполнения наказания опорожнялись, выпуская на свободу тысячи и сотни тысяч граждан с вполне сформированной в местах лишения свободы психологией, навыками, контактами и знакомствами. Этот порядок установлен давно, и большинством воспринимался, да и до сих пор воспринимается как привычная норма.
Поэтому покушение на «святая святых» репрессивной системы дорогого стоит. Есть ощущение, что четыре года работы по реформированияю пенитенциарной системы сделали её изменение необратимым.
Вторым несомненным достижением прошлого президентства и важнейшим шагом приближения к продекларированным в Конституции РФ принципам о справедливом правосудии стало создание нового для России государственного института - Следственного комитета Российской Федерации.
Немного истории. К 1934 в СССР по решению руководителей ВКП(б) оформилось сверхведомство: НКВД СССР. Цель ему была определена двуединая: обеспечение государственной безопасности и охрана общественного порядка. Расследование преступлений, качественное уголовное судопроизводство в качестве цели функционирования данного органа не ставилось. Зато полномочия новому сверхведомству были приданы чрезвычайные. Фактически в 1934 году был создан орган государственного террора.
Монстр получился устрашающим. Реформирование НКВД РФ началось практически сразу после его создания, так как представлял вполне автономную политическую силу с возможной заявкой на власть. Однако, несмотря на бесчисленные реорганизации и переименования генный код, заданный в 20-30- е годы данная структура сохраняет по сей день. Она эффективна при массовых зачистках, акциях устрашения, действиях на оккупированных территориях. Однако государственный террор и справедливое правосудие - вещи отнюдь не тождественные.
Центральной и практически единственной значимой фигурой в процессе деятельности НКВД и всех его клонов стало уполномоченное лицо: просто уполномоченное, старшее уполномоченное, особо уполномоченное... То есть сотрудник органа дознания, если в нынешних в нынешних юридических терминах. Без реального надзора и социальной ответственности, действующее на принципах конспирации, находящееся в постоянном самопоиске, зависимое только от ближайшего начальника.
Советские оперуполномоченные - это отнюдь не сыщики, шерифы, детективы или оперативные агенты, как, скажем, в ФБР. Это намного круче. Это лицо, которое единственное существует на этапе дознания, оно же до последнего доминирует и на всех иных стадиях уголовного процесса - вплоть до вынесения приговора, а иногда и до его исполнения.
Полномочия оперуполномоченного равнялись полномочиям государева опричника 16 века. Права перед прочим населением были абсолютными, а вот обязанности имелись исключительно перед непосредственным руководителем. На кого «опер» указал, тот и злодей. Фигура кабинетного следователя занимающегося бумажной рутиной всегда меркла перед хитроумным и отважным «опером», который и потерпевших защищает, и преступника находит, а иногда, и приговор приводит в исполнение без суда и следствия. Хорошему «оперу» следователь не докучает формальностями и нудными вопросами и протоколами.
Да и в народном сознании оперативник был практически единственным героем. В популярном народном телесериале, созданном по инициативе МВД, симпатии публики были отнюдь не на стороне кабинетного резонёра-следователя Знаменского.
Советская милиция не может плохо работать по определению, так решило высшее руководство страны.
При таких обстоятельствах следователю в раскрытии преступлений оставалось немного: оформить, привести в божеский вид и подшить материал, собранный органом дознания, а прокурору ещё меньше- подписать, и зачитать в суде. Несоблюдение установившегося в середине 30 годов 20 века порядка вещей для следователей и прокуроров заканчивалось плачевно. Следователь не может отказать оперу в возбуждении уголовного дела по его материалам, даже если он недостаточен либо противоречив.
Такая модель, пришедшая к нам из периода «революционных расправ», когда важна была скорость от выявления преступления до приведения приговора в исполнение, отнюдь не способствовала выяснению истины в проводимых дознаниях и расследованиях. И конечный феноменальный результат- 99% обвинительных приговоров в судах. Как результат - 30 % неправосудных приговоров, то есть приговоры, которые отменены либо изменены, это только по статистике Верховного суда РФ, и только в случае подачи жалоб. Фактически, если подходить с безусловных позиций закона, не закрывая глаза на его нарушения, дефектных и несправедливых приговоров намного больше.
Сегодня сложившаяся структура правопорядка беспомощна там, где необходима квалифицированная индивидуальная работа, например, в сфере банковских и компьютерных технологий, практически любые экономические преступления, коррупция государственных должностных лиц. То есть там, где требуется вдумчивая аналитическая работа, необходимая юридическая компетенция. Маломальские результаты достигаются путём постоянного раздутия штатов, увеличения финансирования, то есть экстенсивными и ничем не оправданными со стороны общества мерами.
В таких условиях тектонические сдвиги в самой системе выявления и расследования преступлений вызывают только уважение перед их инициаторами.
Перенесение центра тяжести судопроизводства с розыска и дознания на расследование, собирание доказательств и их юридическая оценка стали очевидными после показанной в телевизионных новостях встречи директора ФСБ и Генерального прокурора с Президентом в связи с домодедовским терактом. Президент тогда заявил ведущим правоохранителям страны, что преступление считается раскрытым отнюдь не по факту проведения розыскных действий и получения первичных признаний, а по факту предъявления обвинения и передаче дела в суд для расследования по существу.
Впервые за 90 лет акцент в системе уголовных правоотношений был сделан на расследовании, на сборе и оценке объективных доказательств. В российскую действительность мощно вернулась фигура следователя, который должен анализировать, истолковать имеющиеся факты, дать им юридическую оценку и только после этого определить было ли нарушение закона, оценить доказательства виновности, определить вину (или её отсутствие) каждого из фигурантов дела.
В помощь ему передаётся орган дознания, который действует на основании и рамках поручений следователя. Отделение предварительного следствия от дознания в работе правоохранительных органов даст результат намного более впечатляющий, чем любые иные действия по реформированию вместе взятые. Общество вправе ожидать и справедливую защиту от соверщаемых преступлений, и гарантии эффективности от работы органов правопорядка, и гарантии предотвращения злоупотребления властью.
Казалось бы , перемена мест слагаемых... ничего не меняет. Однако, меняет, и ещё как, что мы и наблюдаем своими глазами.
Базой для создания будущего единого следственного органа было определено прокурорское следствие - малочисленная, но наиболее квалифицированная и независимая часть российского следствия, не имеющая явных порочных связей с органом дознания. Так или иначе, именно следователи прокуратуры находили адекватные ответы на все вызовы современности. Парады суверенитетов, этнические преступные группировки, орг-преступные сообщества, преступления против государства - постоянная неброская, но необходимая работа следователей. Имеют современные следователи и своих героев: это и следователь одинцовской городской прокуратуры Юрий Керязь, начавший разгром самой могущественной в Москве «ореховской» оргпреступной группировки,́ это и следователь ГСУ СК РФ Петрос Гарибян, расследовавший дело в отношении убийц Политковской, это и генерал-майор юстиции Олег Пипченков, лишивший Санкт-Петербург сомнительной славы «бандитской столицы» России. И многие другие, которые не на слуху, но ежедневно и ежечасно ведут борьбу с наиболее скрытыми, наиболее опасными преступлениями против личности и общества, не только ведут борьбу, но и побеждают, и обществу сложно усомниться в результатах их работы.
Прошедший год с небольшим для Следственного комитета России небольшой срок. Но уже можно сказать, что российское общество увидело, что появился отдельный орган исполнительной власти, отстаивающий принципы законности, ответственный за справедливое и объективное расследование преступлений.
Российское общество приняло новый орган, сегодня уровень доверия к Следственному комитету РФ превышает таковой к МВД, прокуратуре в разы. Люди хорошо видят как работает новая структура, особенно на фоне прокуратуры, которая фактически устранилась из уголовного судопроизводства, превратилась в закрытую корпорацию чиновников в погонах, преследующих, прежде всего, собственные интересы. Успехи даже за год - очевидны.
Кущёвская, Гусь Хрустальный, г.Энгельс - реакция следователей и лично их руководителя Александра Бастрыкина более чем показательна. Борьба с преступлениями против детей, даже там, где прокуроры ничего не усматривают, борьба с милицейским произволом полностью одобряется российским обществом.
Законотворческие инициативы руководителя СК РФ, когда на повестку дня выносятся проблемы, которые не просто назрели, но давно перезрели, нельзя не приветствовать.
Наконец, бесспорная близость к народу, возможность обратиться каждому непосредственно к руководству СК РФ, когда действует и прямая линия с Руководителем, даже при проявлениях волокиты, равнодушия и бестолковости на местах, всегда возможно записаться на личный приём к руководству Комитета - такая возможность появилась у гражданина РФ вообще впервые.
Теперь прямая обязанность уже следующего президента продолжать реализовывать весь потенциал изменений в сфере уголовного права. А опасности здесь немалые. В братском Казахстане следственный комитет (ГСК РК) просуществовал два года и был упразднён благодаря согласованным усилиям функционеров из КНБ, МВД, прокуратуры и прочих заинтересованных лиц.
В России также есть противники нового порядка вещей, облечённые большими полномочиями. Это и чины из прокуратуры, сразу начавшие борьбу с вновь созданным ведомством, МВД, которое после потери следствия лишится своего могущества, это и потенциальные клиенты следователей в различных государственных структурах.
Однако при поддержке общества и неуклонной воле первых лиц страны Следственный комитет ожидает блестящее будущее. Полагаю, что задуманные здесь реформы состоятся. Более того, есть надежда, что Следственный комитет будет наделён новыми функциями и полномочиями. В частности, именно СК РФ должен возглавить программу борьбы с коррупцией в государственных органах. До сих пор эта функция была прерогативой прокуратуры, но уже всем очевидно, что из прокурорской программы ничего не вышло. Лекарь сам болеет и весьма заразен.
Поэтому усилия предпринятые третьим президентом России по исправлению гена государственной репрессивной системы заслуживают только уважения и похвалы. Граждане России имеют полные права на эффективную защиту от преступлений, справедливый суд, и так дальше- что записано в Конституции и во всех профильных законах.
По указанным проблемам говорили и делали начать разгребать «авгиевы конюшни» репрессивной системы, унаследованной с советских времён, многие, как минимум, подходы начались с 60-х годов прошлого века. Но сделано это было в президентский срок Дмитрия Медведева.