26 апреля Первомайский районный суд Омска закончил рассмотрение уголовного дела в отношении 37-летнего уроженца Челябинска Евгения Майорова и его 29-летнего подельника Завена Никогосяна, которые , за шесть лет оставили без квартир 16 омичей, среди которых были и дети.

Не все потерпевшие дожили до того дня, когда смогли увидеть своих обидчиков за решеткой, но и сейчас нельзя сказать, что в этой истории поставлена точка - суд оправдал обвиняемых по нескольким эпизодам и назначил им очень мягкое наказание, хотя очевидно, что и Майоров, и Никогосян причастны к этим преступлениям. Это и стало поводом для подготовки прокуратурой Советского округа кассационного представления.

Летом 2009 года в органы внутренних д ел начали поступать заявления от жителей Омска, которые рассказывали о том, что еще несколько лет назад стали жертвами мошенника и остались без крыши над головой. Все они просили привлечь к уголовной ответственности одного и того же человека - по доверенностям все эти квартиры продавал некто Евгений Майоров.

Чувствовал себя как дома

 

Майоров оказался в Омске в 2003 году. Как его занесло именно в наш город, история умалчивает, но едва оказавшись в новом для себя месте, он сразу же развернул свою преступную деятельность.

В ходе следствия не удалось выяснить, через кого конкретно Майоров получал информацию о подходящих для его афер жителях многоэтажек (пьющих, имеющих задолженности по квартплате и, желательно, двухкомнатную квартиру) - «черные маклеры» тщательно оберегают и, попавшись, не сдают таких информаторов, равно как и лояльных нотариусов и риэлторов, готовых проводить незаконные сделки.

Но совершенно очевидно, что без чьих-то «наводок» здесь не обошлось. Майоров быстро освоился в Омске и вскоре после переезда уже обрабатывал первых потерпевших.

В двухкомнатной квартире на улице Омской жила семья Саватеевых из трех человек - бабушка, мать и 15-летняя дочка. Мошенник, а тогда он еще работал один, заявился к ним под видом риэлтора и до смерти перепугал, что за огромные задолженности по коммунальным платежам их в скором времени выселят из квартиры.

 Долги у них на самом деле были, только не такие, за которые семью с несовершеннолетним ребенком могут выставить на улицу. Но женщины злоупотребляли спиртным, в подобных тонкостях не разбирались. Втеревшись таким образом в доверие, аферист предложил погасить долги семьи и помочь в обмене жилья на квартиру меньшей площади. Причем по «доброте* своей он заверял, что готов сделать за хозяев абсолютно все, но для этого требовалось оформить доверенность. Женщины согласились и с радостью подписали все необходимые бумаги.

В собственности семьи Майоровых (в Омск он перебрался вместе с женой и детьми) находилось несколько квартир и долей в квартирах, - рассказал следователь ОРБ и ДОПС СУ по РОПД УМВД России по Омской области Сергей Плаксин. - В одну из них, расположенную на 20-й Линии, мошенник и привозил потерпевших. Показывал как вариант для обмена, а поскольку квартира была с хорошим ремонтом, люди соглашались.

В ноябре 2003-го Майоров перевез радостных Саватеевых на новую квартиру. Поскольку недвижимости у него было много, они пробыли там до конца весны, привыкли к новому месту, а когда первая радость от новоселья прошла, стали задавать вопросы, мол, когда мы начнем оф9рмлять право собственности. Майоров наплел им, что требуется еще время, чтобы утрясти все формальности, хотя жилье потерпевших он продал еще в декабре, и попросил помочь сделать ремонт якобы его родственникам в поселке Москаленском Марьяновского района. Обещал заплатить. Под этим предлогом он вывез потерпевших из города, и в квартире, где не было ни света, ни газа, ни воды,‘да что там, даже стекол в окнах не было, Саватеевы с удивлением обнаружили вещи из своей прежней квартиры. И Майоров совершенно хладнокровно заявил, что теперь они будут жить здесь.

Чтобы провернуть продажу квартиры, в которой живет несовершеннолетний, необходимо было получить согласие родителей на переезд, - продолжает Сергей Плаксин, - и такую бумагу в числе прочих Майоров подсунул матери девочки, а та и подмахнула, даже не читая. А там был указан именно адрес в Марьяновском районе. И на основании этой бумаги сотрудники департамента образования г. Омска дали разрешение на продажу квартиры, хотя в поселке Москаленском даже школы не было, в которой в случае переезда могла бы учиться девочка. И мать отправила ее в город к родственнице, чтобы она могла ходить в школу.

Надо сказать, что эта халупа у него уже давно была готова для «переселенцев». Он купил ее у местных по минимальной цене, чтобы сильно не тратиться, и впоследствии это вложение окупилось сторицей. Когда Саватеева - старшая умерла, ее дочь нашла себе в поселке сожителя и съехала из этих невыносимых условий, он завез туда очередных клиентов, те сбежали и бросили квартиру - им на смену привезли следующих. И так далее.

Следующий, абсолютно аналогичный по исполнению эпизод, о котором говорится в уголовном деле, датирован 2005 годом. Хотя, конечно, верится с трудом, что в этот период Майоров был законопослушным гражданином - ни он, ни его жена официально нигде не работали, однако же умудрялись приобретать недвижимость, жить в достатке и кормить троих детей.

Партнеры по бизнесу

В 2005-м Майоров понял, что проворачивать такие сложные многоходовки одному сложно и ему нужны напарники. Так в деле появился житель поселка Москаленский Никогосян и его родственник Савчук (он умер еще до того, как было возбуждено уголовное дело). Создав преступное сообщество, Майоров четко распределил роли каждого: Савчук подбирал «клиентов», сам Майоров обрабатывал их под видом риэлтора или адвоката, а Никогосян должен был присматривать за потерпевшими в поселке, подпаивать их и пугать, чтобы никто не сунулся в Омск выяснять судьбу своей квартиры.

 Параллельно сходом этого расследования был осужден брат Никогосяна за то, что заставлял свидетелей и потерпевших менять показания. В поселке их семью боялись все, поэтому, зная о том, что рядом с ними происходит нечто противозаконное, никто из местных жителей, включая представителей администрации, даже не думал вмешиваться или сообщать в правоохранительные органы.

Надо сказать, что появление партнеров по бизнесу открыло для Майорова новые горизонты: они стали не только обманывать потерпевших, но и силой и угрозами выколачивать понравившиеся квартиры, когда люди ни в какую не соглашались их продавать. Так было с квартирой на улице Бородина в январе 2008 года. Там жили бабушка и ее 24-летний внук. Парень был ранее судим и в то время, когда мошенники положили глаз на жилье старушки, как раз находился в местах лишения свободы, а Майоров уже вовсю обхаживал его бабушку, спаивал и вел разговоры о квартире.

Когда парень освободился, он стал помехой для преступников. Сначала его обрабатывали привычными методами: предлагали работу, покупали спиртное, одежду, а когда предложили продать квартиру, он отказался. Жилье было записано на бабушку, да и вообще они не планировали никаких переездов. Даже когда все бумаги Майоров ухитрился переоформить на внука (напоил хозяйку и привез в полубессознательном состоянии к нотариусу, где она подписала все, что было нужно), он не пошел на поводу у мошенников.

Тогда они решили его припугнуть, - говорит следователь Плаксин, - судя по свидетельским показаниям, у Никогосяна имелся пистолет (входе обыска его, правда, не нашли), они подловили парня у подъезда и под угрозой оружия заставили оформить доверенность на продажу квартиры.

Бумажную часть этого дела они решили, но оставалась одна помеха - хозяйка жилья. В это время она почувствовала себя плохо, ее увезли в больницу, а Майоров сотоварищи начали делать ремонт, выносить из ее квартиры вещи и выбрасывать их на помойку. Бабушки-соседки, знавшие хозяйку много лет, увидев это, сразу же заподозрили неладное, стали задавать вопросы, на что получили ответ - подруга ваша сейчас в больнице и больше тут жить не будет. Женщины подняли шум, вызвали полицию, домоуправление, поменяли замки, чтобы злоумышленники, которые сразу же ретировались, не смогли попасть внутрь.

 Преступники затихли и появляться на этом адресе не стали, а бабушки тем временем позвонили в больницу, объяснили ситуацию и попросили никому не отдавать пациентку. В день выписки они  сами приехали и забрали ее к себе. Бдительность подруг, можно сказать, спасла женщине жизнь, потому что ее уже готовы были везти в Москаленский, и кто знает, сколько бы она протянула в тех нечеловеческих условиях. Правда, ее жилплощадь к тому моменту уже была продана.

Двоих потерпевших Майоров с командой вообще держали в плену - одного, 72-летнего пенсионера, запирали без еды и воды в той самой квартире, через которую прошло большинство жертв мошенников. Мужчина неоднократно пытался бежать, но всякий раз Майоров узнавал об этом и давал Никогосяну указания вернуть его обратно. А другого Никогосян содержал у себя дома. Их обоих потеряли родственники, мужчин объявляли в федеральный розыск, и, узнавая об этом, сообщники привозили их в полицию, заставляли писать заявления о том, что они находятся в деревне по своей воле, и увозили обратно под замок.

Задержать-половина дела

В конце лета 2009 года Майорова и Никогосяна задержали. Следствие было очень долгим и сложным. Начиная с того, что потерпевших пришлось долго разыскивать по городу и районам области. По каждому эпизоду проводились почерковедческие экспертизы, и в нескольких случаях было доказано, что хозяева подписывали документы в состоянии сильного опьянения. Впрочем, вернуть жилье им это не помогло - оно уже принадлежит другим людям, и суд предложил решать эти вопросы в гражданском порядке. Кроме того, в ходе следствия проводилась комплексная психолого-психиатрическая экспертиза обвиняемого Майорова - вел он себя очень странно. Во-первых, в нем вдруг проснулась истовая религиозность. Появляясь на допросе или в зале суда, он обкладывался со всех сторон иконами и постоянно бормотал молитвы.

 В противоположность этому он вел себя агрессивно, устраивал драки с конвойными, бился головой о полки в кабинете. Майоров всячески затягивал следствие: написал порядка 30 жалоб на сотрудников уголовного розыска, на следователя, на работников СИЗО, поменял множество адвокатов. К слову, в ноябре 2010 его выпустили под залог в полтора миллиона рублей, которые уже на следующее утро, после того как была названа сумма, принесла его жена. А Никогосян так и не нашел назначенных ему 500 тысяч и до сих пор сидит в изоляторе. Кроме того, Майоров оказывал влияние на Никогосяна, чем осложнял работу по делу. Первое время все было хорошо, но как только подельник приставил к нему своего адвоката, он резко разучился понимать по-русски, хотя всю жизнь прожил в России.

- Как того требует закон, нам пришлось нанимать переводчика, чтобы проводить допросы в его присутствии, переводить все документы на армянский язык, - рассказывает Сергей Плаксин. - Я просил Никогосяна прочитать хоть слово из того, что там было написано, он ни строчки не осилил - на родном языке он не говорит и не читает, но мы все равно были вынуждены работать в таком режиме.

Оба подозреваемых своей вины не признавали ни в ходе следствия, ни в суде. Первомайский районный суд признал Майорова виновным в совершении семи мошенничеств с причинением особо крупного ущерба, в вымогательстве группой лиц по предварительному сговору (суд счел, что в действиях этих людей нет признаков организованной преступной группы) и назначил наказание в виде 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Никогосян получил восемь лет - к указанным выше статьям в его приговоре добавилось незаконное лишение свободы.

Ольга НОВИКОВА