«Вычеркни, как мы сделали, из словаря два вечных слова «Родина» и «народ» - и нет великой страны», - предупреждает писатель.
В последнее время много говорят о потерях в экономике, которые понесла Россия за эти 20 лет реформ. И почти не говорят о потерях моральных. А ведь их было достаточно!О том, как теперь вылечить общество от последствий «шоковой терапии, рассуждает писатель Валентин КУРБАТОВ. Он из тех литераторов, которых уже пора в "Красную книгу культуры" заносить - как исчезающий вид. Как и его близкие друзья Виктор Астафьев, Валентин Распутин, он пишет не ради наград и званий, а потому что душа болит за то, что происходит.
Валентин Яковлевич, сегодня, в 2012 году, отмечая «юбилей» преобразования России старой в новую - рыночную, передовую, демократическую, можно бы и итоги подвести. Итоги нравственные: какие потери для нас как нации оказались наиболее тяжелы?
Не знаю, почему, но всякое слово в вопросе вашем мнится ироническим и ищет кавычек: «рыночная, передовая, демократическая «Какая экономика, простите, когда всё - отмашины до базарной матрешки - у нас с чужого «базара»?!
Поглядишь в родном Пскове вокруг и только вздохнёшь. Вместо старого завода «Выдвиженец» с его с 20-х годов высокой заводской традицией - сеть ресторанов и клубов (и не просто клубов, а непременно «супер»!), а в цехах - магазины чужой электроники. Перейди через дорогу - и вместо машиностроительного завода увидишь супермаркет « Максимус» («супер» - как же ещё?), а в помещении электромашиностроительного управления - пиццерию. Лучше не начинать...
И уж кто-кто, а русский человек всегда знал, что этика - дочь здорового и разумного хозяйствования, просто дочь жизни. А уж коли жизнь пошатнулась, этики не жди. Спрашивать ты её с жизни можешь, но лучше себя не обманывать.
Первой пошатнулась любовь к Родине. Давно ли вы слышали само это слово из уст, скажем, руководителей государства? Стесняются они его. Нечего, мол, высокие слова тратить, а только высокие-то слова - знак высоты мысли. А как тебя заставили стесняться их, так жди, что и Родина твоя спятится на вторые роли. И эта потеря, может быть, самая невосполнимая. Мы уже никогда не сможем любить свою Родину с естественностью и простотой - так, чтобы написать в песне "Как невесту, Родину мы любим" и радостно показать эту строчку друзьям, как Пушкин когда-то - лицеистам своё святое обращение: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы...» Представьте сегодня поэта, который напишет эти строки живым, искренним нетерпением сердца. А все остальные утраты - уже только производные от этой.
Ну, поэты и сегодня пишут, как могут... У того же Дмитрия Быкова в проекте «Гражданин поэт» есть пронзительные строчки: «И как нам быть, родные, чтоб не пойти ко дну? Как эти все России свести теперь в одну?»
Про Быкова-то и я думал. По времени нам и Маяковский. Ведь его униженный до малой буквы «гагарин» - это наши «окна РОСТА»: злые, блестяще иронические и, к сожалению, правдивые. А только отчего сердце сопротивляется этой правде и иронии? Злое искусство мстительно. Маяковский-то криком кричал и кончил пулей. А тут ведь брезгливое самодовольство, будто не об Отечестве речь, а о какой-нибудь Новой Гвинее. И, кажется, отними у Димы Быкова злую нашу реальность, стань общество здоровым, и он возненавидит его, потому что добро так «скучно»...
Кажется, оно «скучно» и нашим политикам. Им вот и «единой», «справедливой», «либерально-демократической» и «коммунистической»
Россий мало - они принимают решение считать партией группу начиная с 500 человек. А чего? Гулять так гулять! Вот уж мир позабавится нашими «тараканьими бегами». Ведь у каждой такой «партии» и «аппаратик» свой появится, свои спичрайтеры и имиджмейкеры, газетки и канальчики. Боюсь, что с принятием этого закона центробежность наша сделается необратимой на радость умным грифам мировой идеологии (дяденьке Збигневу Бжезинскому, тётенькам Хиллари Клинтон и Мадлен Олбрайт). Ефрем Сирин в великопостной молитве знал, что писал, когда просил отвестц от человека соблазн «любоначалия», понимая, что эта пагуба разрушает человека и целые государства, но матушка- власть и «началие» всё манят и манят.
Вычеркни, как мы сделали, из словаря два вечных слова «Родина» и «народ» - и нет великой страны. Но они ещё живы, ещё теплятся в нашем сердце, и, значит, «точка невозврата» ещё подождёт. И пока мы не потеряли своего языка, «ключ от темницы» ещё в наших руках.
Социологи часто проводят сравнения между океаном и обществом: мол, океан - система самоочищающаяся. И общество к самоочищению способно...
Может, и очистится. Один из моих товарищей утешает себя, что вот перестали дымить заводы - и в речки стал возвращаться хариус, в леса - птица, в поля - старые травы. А только мне отчего-то милее было проехать года два назад мимо Череповецкого металлургического комбината, где на километр пути - трубы и трубы, и всякая дымит своим дымом. И, грешный человек, я радостно подумал: «Бог с нею, с экологией!» Только дыми, батюшка, дыми, хоть один на всю Россию. Отчего-то думаешь, что и народ там, где этот комбинат дымит, твёрд и спокоен, а местные газеты и телевидение полны человеческих новостей о простом деле жизни - о труде, о надеждах, светлых праздниках, честных людях и дорогих победах.
«Родина на России не делится!»
«Океан жизни» очищается делом, мерной работой приливов, а не мусором злых событий, которые набрасываются на нас с утра, от этого день сразу темнеет, человек делается враждебен (чего от него ждать, когда, судя по новостям, он только крадёт, убивает и ждёт не дождётся «свалить отсюда» с казённой кассой?). Очевидно, господа руководители страны смотрят другие новости (как, бывало, умный Сталин просил доставлять Горькому отдельный выпуск «Правды» без «процессов» и «вредителей», чтобы не ранить старика и не возмущать его сердце). Иначе они догадались бы, что человек не сам по себе плохи злокознен, а только в силу дурно организованной жизни.
И всё же... За эти 20 прошедших безвременных лет в нас хоть что-то доброе сформировалось?
Вот уж вопрос, так вопрос. Коли бы мы на него ответили, то и были бы «новым народом» и сами бы это и видели. А уж раз вопрос появляется, то, значит, ответ неоднозначен. Но есть, есть и другая сторона. Лица
Церковью засветились. В моём приходском храме встань рядом с батюшкой при причастии и услышишь, как детки подходят к чаше и шепчут вчера невозможные имена - Платон, София, Анастасия. И уже знают, и как ручки сложить, и как на маму обернуться, пока мама сама к причастию подходит. И в православные лагеря рвутся. Но вот только попробуй сыграй с ними в кино «Раскол» про старообрядчество, то тут и увидишь, что пока вера-то в них одна - внешняя. «Театром» не посмею назвать, потому что они не притворяются. Просто и сама Церковь - пока еще институт внешний. Но тяга к ней прекрасна и, Бог даст, приведёт к чему-то и внутренне живому.
Но пока в Сеть выкладывают записи, как ученики избивают учителей или измываются над теми, кто слабее. Ведь нет ни войны гражданской, ни ГУЛАГа, когда свои - на своих же. Нет голодомора, блокады. А есть тихий сытый мир...
-Боюсь договориться до парадокса, но в блокаду и голод люди милостивее друг к другу. Сытость, не вооружённая соединяющей идеей, скоро развращает сознание. Только у взрослых этот разврат тоньше и скрытнее, а насилие - умнее и изобретательнее и больше рядится в экономические одежды.
А дети злы в открытую, и зло их требует прежде всего физического утоления. Оно им доступнее. Это потом они научатся топить ближнего доносами, кредитами, финансовыми махинациями. Церковь одна с «благополучием* не справится - и в Евангелии, как мы помним, богатый юноша отошёл от Христа с печалью - жалко ему стало богатства.
А уж когда оно у нас на знамени государства написано, то жди беды. Чем мы гордились-то от века, что славили как главную свою добродетель, что мир считал в нас таинственно редким и даже за-, гадочным? Душа наша русская смущала мир и искала разгадки.
А опять вспомните, когда вы в последний раз это слово из «государевых* уст слышали? Тогда же, когда слова «Родина» и «народ*. Странно, наверное, сказать, но и детское насилие это следствие разделения несчётных наших Россий.
Родина и народ на России не делятся они одно сердце. И сердце это в крепкой духовной идее. Сколько мы от неё ни бегай, а жизнь заставит. Вспомним мы ещё своих великих стариков, которых ещё недавно цитировали, а теперь перестали, чтобы , отвечать перед памятью не надо было.
Вспомним и И. Ильина, и М. Меньшикова, и И. Солоневича, и отцов Павла Флоренского и Сергия Булгакова, которые Церковь умели рядом с идеей держать.
И, глядишь, вернёмся к развилке, с которой пошли не туда. И с нами вернутся домой и наши дети.
Юлия ШИГАРЁВА