Подобно героям советской комедии «Верные друзья», пятеро омичей решили осуществить давнюю авантюрную мечту, отправившись на самодельном плоту в плавание по реке. Как и в кино, экипаж составили представители самых разных профессий, но только не флотских. Был на борту врач, чье присутствие в любой экспедиции просто необходимо. Присутствовал в команде уважаемый в Омске энергетик. Правда, из электрических приборов на плоту можно было найти только лампочку на мачте. Участвовал в походе профессиональный шофер. Баранку на посудине ему заменило весло. К экипажу присоединился корреспондент «Четверга», которому никогда еще не приходилось ходить по рекам. Негласным старпомом на судне служил человек, временно не имеющий постоянного места работы. Ну а командовал парадом строитель, юрист и правозащитник в одном лице. Нетрудно догадаться, что речных странников ждала масса приключений и почти неправдоподобных происшествий.

«Три мудреца в одном тазу...»

Несколько слов о судне. Оно звалось «Победой». И действительно, в беде посудина бывала не раз, но всегда выходила победителем.

Плот был сшит не из песен и слов, а из иных стройматериалов.,.Но в целом оказался не так уж плох. Основанием послужили с десяток железных бочек и два резиновых баллона, поверх которых доморощенные судостроители постелили доски. Палуба получилась что надо: на ней легко уместиласьтрехместная палатка, обеденный стол, мангал для костра, небольшая поленница дров, два рундука, прочий скарб. И еше место для гостей осталось.

От дождя и солнца экипаж шаланды боевой защищал тент, изготовленный из белого полотна, которым обычно дачники укрывают свои грядки. На центральной мачте болтался небольшой фонарь. Благодаря мерцающему потомку лампочки Ильича капитаны более солидных кораблей в темноте могли обнаружить наш неопознанный водоплавающий объект и подобру-поздорову обойти его стороной. Хотя не всегда...

Управлялась галера на бочках с помощью двух весел. Над плотом развевался красно-синий флаг федерации омских профсоюзов, под эгидой которой и проходило речное плавание.

«Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ» - так, кажется, заканчиваются строки детского стихотворения Маршака. К счастью, путешествие на весельном эс-минце оказалось не таким коротким. как известное четверостишие. Плавание на плоту продолжается уже второй год.

Прошлым летом инициативная группа преодолела по реке не меньше четырехсот верст от Омска до деревни Терехово Большереченского района: Нынче финиш обозначен в Тевризе. Но и на этом сплав не закончится. Завершающим этапом экспедиции станет переход до Тобольска.

А ниже по течению - юрты, олени и северные медведи. Но те суровые берега маленькому плоту могут только сниться.

Сквозь бури, дождь и грозы...

Юнга в лице автора этих строк вошел в состав экипажа бродячего судна недалеко от Тары. Близ деревеньки Петрово я по трапу ступил на борт шаткого, как показалось с первого взгляда, баркаса.

Капитан Виктор Хмельницкий, высокий, с седыми усами и слега небритый мужчина в дождевике, смерил меня взглядом. На мне в тот момент были летние туфли на тонкой подошве, легкая куртка и джинсы. Морскому волку такая форма не к лицу. Тем более что погода, как говорится, шептала... «Струг» болтало на волнах, как шепку. Порывы ветра рвали тент. Проливной дождь надраивал палубу.

- А что-нибудь потеплее из одежды есть? - первое, что интересовало старшего на судне.

Я сразу достал подготовленный на случай непогоды резиновый плащ и натянул болотные сапоги. Тем не менее успел порядком промокнуть. Но ливень заканчивался, и командир дал команду: отдать швартовы!

Волна все еще билась о корму и качала команду так, что приходилось держаться руками за стол или рундук. И чем не море наш Иртыш? Старший помощник капитана Сергей Козлов, несмотря на качку, запалил в мангале огонь и поставил разогревать черную от копоти кастрюлю с ухой. На палубе стало как-то уютнее и теплее. Видимо, на запах пищи из палатки вышли еще двое участников плавания. Слово за слово - разговорились...

- Это не отдых, а работа, - вздохнул бортовой кормчий, а в миру пенсионер Владимир Рендов и взял в^уки весло. -Тут бездельникам не место. Целыми днями мы либо гребем, либо занимаемся уборкой, либо готовим еду. Ночью отдыхает только половина экипажа. Два-три человека стоят до утра на вахте, направляя плот по руслу реки. Пускать судно на самотек нельзя, иначе можно врезаться в берег, заплыть в старицу или, чего доброго, столкнуться с бакеном или баржей.

- Мечта пройти на плоту по Иртышу появилась давно, -признался капитан Виктор Тихонович, разливая в стаканы по 50 граммов за отплытие.

 - Я ведь родился на реке - вселе Новологиново Большереченского района. Всю жизнь проводил отпуск не на курортах, а в каком-нибудь таежном уголке. И не жалею.

Поглядите, какая вокруг красота!

Погода стала радовать: ветер утихал, и сквозь синие тучи 'пробивались лучи солнца, проливая свет на густые зеленые леса на обрывистых берегах.

- Но мы здесь не просто отдыхаем. наш плот несет важную миссию, - отметил капитан, который, как выяснилось, в обычной жизни является заместителем председателя областной организации профсоюзов и руководит омским профсоюзом строителей. -Встречаясь на берегу с сельскими жителями, мы спрашиваем, как им можно помочь, чего они хотят от работодателей, как видят свое будущее? Люди охотно с нами общаются. Сейчас их жизнью мало кто интересуется.

Спасите наши души!

Как выяснилось, экипаж плота профсоюзов по ходу следования оказывает населению посильную юридическую помощь. Благо у штурвала опытный правозащитник.

Пойдет сельский житель рано утром на рыбачку, а на берегу вместо рыбы ему юридические консультации прелое тавляют. Причем бесплатные Кто ж на слово такому чуду поверит? Так целая деревня у ковчега юридической помощи и собирается. Люди удивляются: неужели кто-то интересуется нашими проблемами?

Если в городе жизнь порой кажется неблагополучной, то в деревне все наши невзгоды меркнут перед лицом бездорожья, повальной безработицы, безденежья и разрухи. Стоит только отъехать от мегаполиса на несколько десятков километров, как типичный для нашего века сельский пейзаж открываетсяво всей красе: руины совхозов, брошенные поля, скелеты амбаров. И те скоро упадут. Крупной деревней уже считается населенный пункт в два десятка домов. А сколько стоит по берегам брошенных изб!

...Разговорились с сельским рыбаком. Несмотря на свои два высших образования, другого занятия, кроме рыбного промысла, найти не может.

- Еще со времен перестройки не знаем, что делать, - в сердцах сокрушался Владимир. -Рабочие места сокращаются, школы закрываются... А людям много не нужно. Лишь бы был заработок - семью содержать. Должна быть уверенность в том, что завтра будет чем детей накормить. А когда ничего этого нет, в семье возникают проблемы, мужики начинают спиваться.

Сельское хозяйство в упадке, и поставить его на прежние рельсы в эпоху дикого капитализма оказывается ой как непросто. Ну вот пример. В одной из деревень местный житель занимается фермерским хозяйством. Недавно стал производить молочную продукцию. Однако большая часть молока остается невостребованной.

- Свой высококачественный продукт фермер не может продвинуть на рынок сбыта, -комментирует ситуацию Виктор Хмельницкий. - По закону сельхозпроизводителю, чтобы попасть на рынок, нужно выиграть тендер. Но он его не выиграет, поскольку там фигурируют другие игроки -либо со связями, либо с толстым кошельком.

Работы в деревнях, как правило, нет. Поэтому сельчане не без основания удивлялись: а что, профсоюзы еще существуют? Трудящихся-то уже почти не осталось. По крайней мере в селе.

- Если бы сельское производство оставалось на уровне времен советской власти, то при нынешних тарифах на электроэнергию мы бы давно уже миллионерами стали, -считает дру-гойучасгник плавания, председатель профсоюза «Омскэнер-го» Анатолий Жижилев, а он знает о чем говорит. - Сегодня с сельчан дерут три шкуры, а сельское хозяйство стоит на коленях. Что с него возьмешь? Но я уверен, что скоро олигархи возьмутся за село, и тогда жители деревни вспомнят про профсоюзы - единственные организации, которые противостоят беспределу капитализма. Если мы перестанем себя защищать, то рано или поздно превратимся в негров на плантациях.

Одно радует. Оптимизм и гостеприимство не покидают наши деревни. Сельчане всюду угощали нас рыбой, молоком, сметаной и маслом. Наше плавание шло своим руслом, а запас продуктов только пополнялся.

Близ одного села местный рыбак угостил своим дневным уловом и пообещал зачем-то догнать нас на моторной лодке ночью. И точно. Под утро к плоту причаливает «казанка», а из нее наш новый знакомый передает полное ведро лешей. Объедались до тошноты.

Эх, не перепились еще в глубинке настоящие сибиряки! Под Тевризом познакомились с фронтовиком - двоюродным братом одного из членов нашего экипажа Иваном Жижи-левым. В свои 86 лет ветеран еще самостоятельно содержит большое подсобное хозяйство, ухаживает за супругой. Хотя сам является инвалидом и, по большому счету, нуждается в помощи.

С войны Иван Александрович вернулся без кистей обеих рук. А у двадцатилетнего парня вся жизнь еще была впереди. Как тут к бутылке не потянуться? Однако Иван оказался крепким орешком и трудился не хуже других мужиков, да еще сумел детей на ноги поставить. Их у него трое.

Вместо кистей - культяпки, а боец Иван Жижилев и пастухом работал, и трактористом. К тому же всегда считался авторитетом среди сельских рыбаков. Плести сети никто лучше в деревне не умеет. Людей с таким характером в городе не часто встретишь.

Полундра!

 

Первой же ночью автора этих строк, как человека нового в экипаже, поставили на вахту вместе с судовым медиком Иваном Денищу-ком, молодым парнем не без чувства юмора.

Команда храпела в палатке во всю насосную завертку, а мы с врачом-дерматовенерологом, работая веслами, ржали как стоялые першероны.

- Знаешь, какую деревню мы сейчас проплываем? -спрашивает Иван.

- А кто его знает? - озадачился я.

- Почти угадал: Усть-Уй, -поднял указательный палец рулевой.

Забавных происшествий на омской «Победе» случается не меньше, чем в знаменитом мультфильме про капитана Врунгеля.

- Как-то раз один из членов экипажа грелся ночью у огня, вскоре вахта закончилась и он пошел спать. Вдруг я слышу: из палатки доносится какое-то шипение, вспоминает Иван. - Глядь, а оттуда дым коромыслом. Я схватил ведро воды и прямо на спящий экипаж его и вылил.

Команда суть дела поняла не сразу и в горячке хотела бросить вахтенного на завтрак рыбам. Но правда все же восторжествовала.

Как оказалось, участник плавания, который грелся у костра, случайно на одежде принес в палатку искорку. Она прожгла надувной матрас. Воздух потихоньку раздувал уголек, а тот делал свое дело. Начала тлеть одежда, затем спальник, занялось одеяло...

К счастью, пожар был вовремя потушен. Разве что фуфайка пострадала. Ну не ходить же в обгоревшем гардеробе?! Погорелец обстриг рукав по локоть, затем для красоты отрезал второй. В таком виде и дремал остаток ночи на палубе, поскольку заходить в палатку - боялся.

Еще один незабываемый случай произошел в условиях почти нулевой видимости. «Победа» тогда чуть не стала «Бедой».

Вообще-то, ходить в тумане по реке не рекомендуется. Тем более таким маленьким «тазикам», как наш. По сути, это плавание вслепую. Огни на бакенах, наверное, погасли навсегда. Причем на всем протяжении реки.

Несмотря на то, что крупных кораблей по пути встречалось крайне мало, капитан судна все-таки дал команду - к берегу!

- Привязали плот к дереву, а кругом туман и тишина, -рассказывает Иван. - Как вдруг совсем рядом раздался грохот, скрежет металла. Далеко не сразу мы увидели в нескольких метрах от нас гору железа. Прямо на плот надвигалась баржа. Вся команда подскочила, давай кричать. Я схватил фонарь, начал им размахивать в тумане. К счастью, нас заметили. Надо сказать, что экипаж баржи тоже был весьма удивлен, увидев наш плот. До сих пор не пойму: как два таких разных судна, испугавшись тумана, решили встать на прикол в одном и том же месте посреди огромной реки?!

После этого случая капитан Виктор Хмельницкий издал указ: в туман не ходить.

Крест на берегу

Рано утром замечаем на берегу большую железную бочку, на которой крупными буквами написано: С2Н5ОН. Кто из нормальных людей мимо пройдет? Прогремел бас капитана: «К берегу!» Экипаж столпился с кружками на корме. Однако реклама как всегда обманула. В бочке спирта не оказалось. Зато в очередной раз посмеялись.

Но кто-то же эту посудину сюда поставил! Неподалеку замечаем высокий праавославный крест. Подходим ближе, и нашему взору открывается большое поле, а у кромки леса несколько деревянных домиков. Решаем познакомиться с их обитателями.

Как оказалось, в этом месте когда-то стояла деревня Омгортоп, жители которой заготавливали лес для городского отопления. В сталинские времена здесь происходили исторические события.

В войну мужики ушли на фронт, поэтому лес валили и грузили вручную на баржи в основном женщины. В 1944 году в помощь им прислали калмыков. Однако иноземцы не смогли перенести сибирских морозов и почти все умерли зимой. Тела складывали на лед, поскольку копать сотни могил было нецелесообразно. В память о них на берегу поставили крест, хотя калмыки и не были православными. Несмотря на то, что деревни Омгортоп уже не существует, память о ней жива. На этом месте построил несколько домов тарский предприниматель Василий Свирков.

- Я родился в этой деревне и поставил дом на том месте, где когда-то жила моя семья,

- рассказал Василий Александрович.

 - Места здесь уникальные: изобилие рыбы, грибов и ягод. Здесь начинается настоящая тайга со всеми ее богатствами.

Места и правда знатные. За сорок минут мы запаслись подосиновиками на два дня вперед, а чуть ниже по течению сельские жители подсказали лесок, где мы набрали два ведра белых грибов.

Наше путешествие на плоту «Победа» подходило к концу. Однако победный финиш дался кровью и потом. Под занавес плавания, ночью, на самодельную шхуну обрушился настоящий шторм. Высокая волна заливала палубу. Ветер рвал и метал. Весь экипаж был поднят по команде «тревога». Пришлось срочно причаливать к берегу и пытаться зацепиться за деревья. А попробуй-ка удержи судно при сумасшедшей качке!

Измученная, но довольная команда на плоту, потрепанном ветрами, с честью и достоинством подошла к берегам Тевриза. Наш боевой «крейсер» был «законсервирован» на зимовку - до последнего перехода. До конечной точки намеченного маршрута. Маленькому плотубольшое плавание.

Андрей МОТОВИЛОВ