Если парни служить не желают, то за автоматы берутся дамы. Татьяна Сердюкова в армию пришла добровольно, в 2000-м, служила в батальоне особого назначения 46-й бригады внутренних войск Северокавказского военного округа. О том, что же чувствует женщина на войне, она сегодня рассказывает читателям «Нового обозрения».

ПУТЬ НА КАВКАЗ

По ваго-о-нам! — подхваченная ветром команда разнеслась далеко по перрону. Стояло раннее утро, техника еще накануне была погружена на платформы, ящики с оружием опломбированы и сданы под охрану. Теперь предстояло посадить на поезд людей и отправить состав на Кавказ.

Все бегали, суетились, создавая впечатление хаоса, — вспоминает Татьяна. — Счастливыми и довольными выглядели разве что офицеры из части, на базе которой сформировали наше подразделение. Они были рады, что это шумное и полупьяное воинство — то есть мы — наконец-то уезжает из города.

Гремя на стыках колесами, эшелон мчался в Чечню. Точнее, мчался он по ночам, а днем отстаивался где-нибудь на запасных путях. Дорога неблизкая, в пути провели около полумесяца. Сра- жаясьсоскукой, бойцы развлекались как только могли: пели песни, гоняли чаи и даже... «рыбачили» на небольших станциях.

Клеске привязывали крючок, нанегонасаживаликатышек хлеба и закидывали такую вот удочку в... стайку гусей, неосторожно гуляющих у железнодорожного полотна, — улыбается Сердюкова. — Как только самая голодная или самая любопытная птица заглатывала наживку, следовала подсечка. Гусь вначале бежал за тронувшимся эшелоном, затем летел и сам собой залетал в открытую дверь вагона. Вскоре оттуда уже ощутимо тянуло вареной гусятиной.

Через две недели бойцы наконец добрались до месторасположения части, находившийся в нескольких километрах от станицы Червленая. Шел шестой год войны, или, как ее называли чиновники, контртеррористиче- ской операции на Кавказе.

«СОЛДАТ ДЖЕИН»

Война войной, а обед — по расписанию. Именно во время обеда Татьяне иногда удавалось перекинуться парой слов со своим мужем, старшинои разведроты. И то не каждый день.

— А ведь мы вместе с ним прибыли на Кавказ, служили в одной части и даже жили в одной палатке! — говорит Сердюкова. — Но общались больше в столовой, чем дома: то его выхватывают на службу, то меня по тревоге.

По тревоге в Чечне всегда поднимали внезапно, но готовиться к ней надо было заранее, чтобы позже не тратить времени зря. Бронежилет и каска — на спинке кровати, вещмешок еще с вечера замер у входа. Вскочила, оделась—и нужно как можно скорее получить автомат и занять свое место в строю.

— Самое страшное для женщины в такой ситуации — это не то, что она может забыть, к примеру, гранаты или запасной магазин, — смеется омичка. — Куда ужаснее, что у нее нет косметики на лице. Стоишь в строю ненакрашенная и жутко завидуешь мужикам, которых природа избавила от подобных забот!

Не желая мириться с таким положением, Татьяна решила перехитрить обстоятельства. Однажды в штабе она случайно услышала, что наутро будет тревога. Слава богу, учебная, и такой шанс упускать было нельзя.

Встала в четыре утра, накрутила кудряшки и с особым старанием наложила косметику, — вспоминает она. — Ну держитесь теперь, мужики,— сегодня мой звездный час!

Едва сыграли тревогу, Татьяна с криком: «Ну где тут у вас в «морские котики» набирают?!» — ворвалась в оружейную комнату. Молодая, красивая — она ощущала себя героиней крутого американского боевика, своего рода «солдатом Джейн», если кто видел тот фильм. Казалось, перед напором омички не устоит никто и ничто, но помощник дежурного по части осадил ее с ходу.

Эта тревога вас не касается, она для другого подразделения, — заявил офицер, не сводя восхищенного и одновременно удивленного взгляда с Татьяны. А затем негромко добавил: «Товарищ прапорщик, шли бы вы спать...».

Разочарованная, «солдат Джейн» вернулась в палатку. Мимо бежали закованные в бронежилеты бойцы, раздавались команды, занималась заря. Что принесет с собой новый день, каким он окажется?

«ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ»

Во время боя скидок на пол и возраст не делается, поэтому женщина на войне должна уметь стрелять из любого вида оружия не хуже мужчин. Однажды, когда батальон ушел на спецоперацию, возле военного городка появились боевики. Они накрыли палатку Татьяны огнем, нотам ее уже не было. Омичка заняла позицию чуть в стороне и отстреливалась от«чехов» короткими очередями. Короткими, потому что какой-то умник придумал заряжать в магазин через несколько обычных патронов один трассирующий. Если палить длинными очередями, появляется хорошо видимый красный след, и по этому следу вычислить позицию Сердюковой было бы проще простого. Она же такого подарка вражеским снайперам преподносить не желала, ей еще хотелось пожить.

—Хотя на войне ко всему привыкаешь, даже к стрельбе,—считает Татьяна.—Однажды, к примеру, я отдыхала в палатке, когда пули боевиков сталидырявить ее прямо над моей головой. Первая мысль — спасти телевизор, стоящий на тумбочке. Поднялась, взяла его на руки, переставила на пол. И лишь потом до меня вдруг дошло, что спасать от вражеского огня в первую очередь нужно было себя, а не телеприемник.

Впрочем, на войне еще и не такое случается, особенно если бойцы женского пола.

— Вышли на стрельбище от- рабатывать метание фанат, — вспоминает омичка.—Получаю «лимонку», бегу до линии огня, вытаскивая чеку на ходу. Затем бросок, граната летит, я быстро ныряю за щит из бревен, чтобы осколками не посекло. Встаю уже после взрыва, инструктор доволен — отработала на «отлично».

А подруга моя, Маринка, зажав гранату в правой руке, левой вдруг достает.... карманное зеркальце и начинает наводить красоту. Инструктора от подобного зрелища чуть инфаркт не хватил, такую тираду загнул — мама, не горюй! И лишь когда окончательно выдохся, уже негромко добавил: «Обезьяна с гранатой...»

Только, по нашему единодушному женскому мнению, сам он и есть та обезьяна, только без гранаты в руке. Ну неужели ему так трудно было понять, что женщина всегда останется женщиной и ей всегда хочется выглядеть привлекательно?! Пусть даже и на войне...

«ЦАРЕВНЫ- ЛЯГУШКИ»

Когда гремят пушки, музы молчат, однако вальс Мендельсона не заглушить никакой канонадой.

Была у нас связистка-ефрейтор, кстати, тоже из Омска, — вспоминает Татьяна. — Уже в Чечне она познакомилась с сол- датом-срочником, завязалась любовь. Казалось бы, обычное дело, если не считать, что невеста на десять лет старше своего жениха. Да что там возраст — парень ради любимой даже на контрактпоследембеля перевелся, лишьбы не разлучаться. А после и свадьбу сыграли—там же, в Чечне.

Впрочем, эта история — скорей исключение, нежели правило, ведь война, как-никак. Для командиров что мужчины, что женщины были только военнослужащими, одетыми в одинаковую же форму.

—Кто сказал, что на женщине военная форма смотрится великолепно?! — недоумевает Татьяна. —Да, первый месяцслужбы я считала себя просто красавицей, зато перед увольнением в запас —камуфлированной кикиморой. Летом в этой форме жарко, зимой холодно, из-за особой пропитки она стирается плохо, сохнет долго. А сколько мучений доставляли мне берцы, которые нужно было носить вместо изящных туфель?!

Впрочем, был один день в году, когда дамам наконец-то можно было сбросить свою камуфляжную кожицу и превратиться из лягушек в принцесс. Естественно, 8 Марта.

Скинув армейский «наряд», мы с удовольствием переодевались в незамысловатые платьица и на празднике чувствовали себя королевами, — улыбается Сердюкова. — Преображались и наши вояки-мужчины. Если раньше они видели в дамах исключительно подчиненных или соратников по оружию, то 8-го Марта смотрели на нас с восхищением и наперебой говорили, что мы прекрасны и армия только выигрывает от нашего присутствия в ней. Наверное, в этот день мы напоминали им об оставленных дома невестах и женах...

 

Николай БАСТОГИН