Омск-Информ
ЛентаЖурнал
Поиск

Из истории Омского острога: Ян Черский

Что общего между самым экономически развитым материком планеты – Северной Америкой, самым благоустроенным материком – Австралией и самым богатым краем планеты – Сибирью? А общим является то, что пальма первенства в их освоении принадлежит каторжникам и ссыльным, которых с глаз подальше отправляли из метрополий. «ОП» начинает новый проект – «Из истории Омского острога», который позволит напомнить о тех, кто прибыл в наши холодные места подневольным, но сумел не только сохранить человеческий облик, но еще и стать известным ученым или знаменитым писателем.

Ирония судьбы

 

Он, обессиленный, лежал в носовой части карбаса, тяжелого рыбацкого судна. Отсыревшее одеяло смягчало удары спины о доски, но забирало так необходимое ослабшему телу тепло.

Слабые пальцы нащупали привязанный к запястью карандаш. Грифель заскользил по бумаге. Рука, натренированная до автоматизма, быстрыми штрихами наносила схему берегового среза Колымы, реки, которую через сорок лет начнут проклинать миллионы заключенных и ссыльных. Сотни тысяч подневольных лесорубов найдут свое последнее пристанище в небрежно вырытых братских могилах на колымских берегах. Но первым из российских ссыльных в берег Колымы ляжет первый же ее исследователь – польский бунтарь Иван Черский. Он, как и положено гордому шляхтичу, в мир иной ушел красиво.

Говорить уже не мог. Писать тоже. И все же написал. 32-летняя жена, Мавра Павловна, сжала его руку и, пытаясь ощутить самый малый импульс, водила карандашом по бумаге.

– Похоронишь меня лицом на север, – строго говорили кривые буквы. – Я и после смерти должен видеть его.

Жена укрыла мужа и, сменив одного из гребцов-якутов, села за весла.

Черский умер 25 июня 1892 года. Штормовые волны еще три дня носили судно по глади Колымы, пока путешественники добрались до ближайшей русской фактории.

Мавра Павловна завершит исследования, составит научный отчет для Академии наук, воспитает сына, а после гибели сына в одном из путешествий воспитает и внука. Проживет она долго – 80 лет. И больше ни одного мужчины не будет в ее жизни. Потому что таких, как ее муж, ей больше не встречалось.

Из Польши – в Омск

 

Черскому все давалось трудно. Зато память о себе оставил надолго. В 1943-м, далеко не радужном году для России, на могиле Черского воздвигнут обелиск с бронзовым шаром на вершине. И надгробная надпись будет на двух языках: русском и польском. Так уже мертвый Черский объединял два народа для войны с общим врагом.

Черский родился 3 мая 1845 года в родовом имении Сволна, расположенном на территории вассально зависимого от России Королевства Польского. Перед каждым польским дворянином с самых юных лет лежало два пути: безмятежная судьба помещика или бурная жизнь борца за свободу Родины. Ян Доминикович Черский, который в научной российской литературе останется как Иван Дементьевич Черский, выбрал последний путь. И именно этот путь приведет его в лагерь тех, кто умножит славу Российской державы.

Свое образование он начнет в дворянском институте, а методику практических исследований в геологии и зоологии освоит как подневольно, за участие в польском восстании 1863 года, зачисленный в солдаты одного из омских полков. Тут, в Омске, он научится шнуром к руке привязывать карандаш, чтоб не искать его, когда придется внезапно браться за весла, направляя утлую лодчонку поперек волны. В Омске же он отработал и методику создания рисунка быстрыми скользящими линиями. У него только два-три свободных часа в неделю. Скорость в создании схем, в ведении исследовательских дневников решала все. Его маршруты вдоль омских берегов Иртыша простирались от деревни Захламиной до деревни Черемуховой. Дальше уходить не мог, времени на возвращение в полк из увольнения не хватило бы.

Через шесть лет его из-за болезни отправят в отставку. Просто ссыльным, с семью копейками в день от государства. Чтобы выжить, он давал уроки географии, музыки, танцев. И продолжал вести исследование береговой линии Иртыша. Но ему становилось скучно в степном краю, где все видно насквозь, где нет загадок. Он рвался в Иркутск, куда стремились все романтики и авантюристы России. Горы, тайга, золотые прииски.

Первая статья – об Омске

 

Черский просит своих знакомых о переводе в Иркутск. Его манит не золото, там открылся первый в Зауралье отдел Императорского Русского географического общества (РГО). Там выпускаются сборники научных трудов.

Его хлопоты по переводу в Иркутск успешны. В городе, где много богатых, а грамотных все же немного, он находит себе место. Его принимают штатным сотрудником РГО с окладом 25 рублей в месяц. В 1872 году он публикует первую научную статью. Статью о геологическом строении окрестностей города Омска. Это первый фундаментальный труд по геологии в истории нашего города. С этой же статьи начинается огромный список публикаций Черского, которого позже назовут первым геологом Сибири. Но он был не только геологом. Черский совмещал в себе еще несколько научных ипостасей: географа, палеонтолога, зоолога, ботаника.

А женился Черский на простолюдинке. Ее происхождение угадывалось по скуластому некрасивому лицу и крепко сбитой фигуре. Зато ума, который читался в ее глазах, хватило бы на десять дворянок.

Мавру и ее младшую сестру Ольгу воспитывала мать, необразованная казачка. Жила тем, что сдавала комнаты большого дома постояльцам. У нее сразу же после приезда в Иркутск поселился Черский. Он учил девочек грамоте, светским манерам. Ольга, красавица и хохотушка, вышла замуж за сына одного из богатейших людей Иркутска. А Мавра стала женой Черского, больного ссыльного дворянина, никому из прагматичных сибирячек, кроме нее, не нужного. Мавре было 17, а Черскому – 32, когда их венчали в церкви.

Мавра на всю 15-летнюю совместную жизнь сохранила отношение к мужу как к Учителю – мудрейшему из людей, с кем ей посчастливилось идти по жизни рядом. В экспедициях она часами сидела за веслами, пока ее супруг зарисовывал береговые обнажения. Потом он ложился отдыхать, а она садилась за переписку путевых дневников начисто. Она переписала сотни страниц его научных публикаций перед отсылкой в редакцию. Очень скоро поднялась едва ли не до уровня мужа. Но перед ним все равно раболепствовала.

Лето Черский, сопровождаемый женой, проводил в экспедициях, зиму оставлял для подведения итогов. Он исследовал геологию и географию самой длинной в мире дороги – Московско-Сибирского тракта; два года жил в пути. Первая полная карта Байкала, которой потом пользовались еще в середине ХХ века, составлена тоже им. Им же проведено первое и самое полное по меркам ХIХ века геологическое изучение берегов самого огромного в мире озера. Кладовая минералов. Публикация итогов исследования приносит ему мировую известность среди геологов и золотую медаль РГО.

Свободен

В 1885 году после 20-летней ссылки его амнистируют и даруют свободу. Он почти сразу же уедет, но не в Польшу, а в Санкт-Петербург. Здесь уже действительный член Академии наук пробьет проект исследования северных рек Восточной Сибири. Этот проект мог бы поставить Черского не только в первую шеренгу ученых мира, но и обессмертить имя Черского на века.

Исследования Колымы, скорее всего, были лишь предлогом для более захватывающей экспедиции – покорения Северного Полюса. Есть ли доказательства? Есть. Косвенные. Зато их много. Во-первых, Колыма впадает в Восточно-Сибирское море, то есть в акваторию Северного Ледовитого океана. Во-вторых, проект был рассчитан на три долгих года. И поражает та скорость, с которой в первый год исследований движется партия. Тридцать километров в день. При такой скорости невозможно вести какие бы то ни было исследования геологии и фауны, зато быстро приближается океанский берег. И еще один факт: ядро партии составляла семья Черского: он сам, жена и 13-летний сын Александр, люди, на которых в сохранении тайного замысла он мог положиться полностью.

К концу лета 1892 года, если бы его не настигла смерть, Черский вышел бы в океан...

Берег памятиТрудная жизнь Ивана Дементьевича Черского не пропала даром. Он остался в памяти потомков не только своими научными трудами, но и названиями географических объектов, городских улиц; в честь ссыльного ученого воздвигнуто несколько обелисков. В Омской области его именем – Берег Черского – назван участок берега Иртыша. Это уникальное место в географии Омска – самая высокая точка над уровнем моря: 123 метра. А 4 декабря 2008 года на Берегу Черского был открыт памятный знак, посвященный сибирскому геологу. Еще один Берег Черского находится на берегу Байкала в Баргузинском заливе. В Якутии есть поселок Черского, и там же его именем назван самый высокий в Сибири горный хребет. И как высшая степень признания – внимание столицы. Одна из улиц Москвы носит имя сибирского геолога.

Виктор Гоношилов

Фото из архивов Омского отделения РГО

Из истории Омского острога: Ян Черский

Что общего между самым экономически развитым материком планеты – Северной Америкой, самым благоустроенным материком – Австралией и самым богатым краем планеты – Сибирью? А общим является то, что пальма первенства в их освоении принадлежит каторжникам и ссыльным, которых с глаз подальше отправляли из метрополий. «ОП» начинает новый проект – «Из истории Омского острога», который позволит напомнить о тех, кто прибыл в наши холодные места подневольным, но сумел не только сохранить человеческий облик, но еще и стать известным ученым или знаменитым писателем.

Ирония судьбы

 

Он, обессиленный, лежал в носовой части карбаса, тяжелого рыбацкого судна. Отсыревшее одеяло смягчало удары спины о доски, но забирало так необходимое ослабшему телу тепло.

Слабые пальцы нащупали привязанный к запястью карандаш. Грифель заскользил по бумаге. Рука, натренированная до автоматизма, быстрыми штрихами наносила схему берегового среза Колымы, реки, которую через сорок лет начнут проклинать миллионы заключенных и ссыльных. Сотни тысяч подневольных лесорубов найдут свое последнее пристанище в небрежно вырытых братских могилах на колымских берегах. Но первым из российских ссыльных в берег Колымы ляжет первый же ее исследователь – польский бунтарь Иван Черский. Он, как и положено гордому шляхтичу, в мир иной ушел красиво.

Говорить уже не мог. Писать тоже. И все же написал. 32-летняя жена, Мавра Павловна, сжала его руку и, пытаясь ощутить самый малый импульс, водила карандашом по бумаге.

– Похоронишь меня лицом на север, – строго говорили кривые буквы. – Я и после смерти должен видеть его.

Жена укрыла мужа и, сменив одного из гребцов-якутов, села за весла.

Черский умер 25 июня 1892 года. Штормовые волны еще три дня носили судно по глади Колымы, пока путешественники добрались до ближайшей русской фактории.

Мавра Павловна завершит исследования, составит научный отчет для Академии наук, воспитает сына, а после гибели сына в одном из путешествий воспитает и внука. Проживет она долго – 80 лет. И больше ни одного мужчины не будет в ее жизни. Потому что таких, как ее муж, ей больше не встречалось.

Из Польши – в Омск

 

Черскому все давалось трудно. Зато память о себе оставил надолго. В 1943-м, далеко не радужном году для России, на могиле Черского воздвигнут обелиск с бронзовым шаром на вершине. И надгробная надпись будет на двух языках: русском и польском. Так уже мертвый Черский объединял два народа для войны с общим врагом.

Черский родился 3 мая 1845 года в родовом имении Сволна, расположенном на территории вассально зависимого от России Королевства Польского. Перед каждым польским дворянином с самых юных лет лежало два пути: безмятежная судьба помещика или бурная жизнь борца за свободу Родины. Ян Доминикович Черский, который в научной российской литературе останется как Иван Дементьевич Черский, выбрал последний путь. И именно этот путь приведет его в лагерь тех, кто умножит славу Российской державы.

Свое образование он начнет в дворянском институте, а методику практических исследований в геологии и зоологии освоит как подневольно, за участие в польском восстании 1863 года, зачисленный в солдаты одного из омских полков. Тут, в Омске, он научится шнуром к руке привязывать карандаш, чтоб не искать его, когда придется внезапно браться за весла, направляя утлую лодчонку поперек волны. В Омске же он отработал и методику создания рисунка быстрыми скользящими линиями. У него только два-три свободных часа в неделю. Скорость в создании схем, в ведении исследовательских дневников решала все. Его маршруты вдоль омских берегов Иртыша простирались от деревни Захламиной до деревни Черемуховой. Дальше уходить не мог, времени на возвращение в полк из увольнения не хватило бы.

Через шесть лет его из-за болезни отправят в отставку. Просто ссыльным, с семью копейками в день от государства. Чтобы выжить, он давал уроки географии, музыки, танцев. И продолжал вести исследование береговой линии Иртыша. Но ему становилось скучно в степном краю, где все видно насквозь, где нет загадок. Он рвался в Иркутск, куда стремились все романтики и авантюристы России. Горы, тайга, золотые прииски.

Первая статья – об Омске

 

Черский просит своих знакомых о переводе в Иркутск. Его манит не золото, там открылся первый в Зауралье отдел Императорского Русского географического общества (РГО). Там выпускаются сборники научных трудов.

Его хлопоты по переводу в Иркутск успешны. В городе, где много богатых, а грамотных все же немного, он находит себе место. Его принимают штатным сотрудником РГО с окладом 25 рублей в месяц. В 1872 году он публикует первую научную статью. Статью о геологическом строении окрестностей города Омска. Это первый фундаментальный труд по геологии в истории нашего города. С этой же статьи начинается огромный список публикаций Черского, которого позже назовут первым геологом Сибири. Но он был не только геологом. Черский совмещал в себе еще несколько научных ипостасей: географа, палеонтолога, зоолога, ботаника.

А женился Черский на простолюдинке. Ее происхождение угадывалось по скуластому некрасивому лицу и крепко сбитой фигуре. Зато ума, который читался в ее глазах, хватило бы на десять дворянок.

Мавру и ее младшую сестру Ольгу воспитывала мать, необразованная казачка. Жила тем, что сдавала комнаты большого дома постояльцам. У нее сразу же после приезда в Иркутск поселился Черский. Он учил девочек грамоте, светским манерам. Ольга, красавица и хохотушка, вышла замуж за сына одного из богатейших людей Иркутска. А Мавра стала женой Черского, больного ссыльного дворянина, никому из прагматичных сибирячек, кроме нее, не нужного. Мавре было 17, а Черскому – 32, когда их венчали в церкви.

Мавра на всю 15-летнюю совместную жизнь сохранила отношение к мужу как к Учителю – мудрейшему из людей, с кем ей посчастливилось идти по жизни рядом. В экспедициях она часами сидела за веслами, пока ее супруг зарисовывал береговые обнажения. Потом он ложился отдыхать, а она садилась за переписку путевых дневников начисто. Она переписала сотни страниц его научных публикаций перед отсылкой в редакцию. Очень скоро поднялась едва ли не до уровня мужа. Но перед ним все равно раболепствовала.

Лето Черский, сопровождаемый женой, проводил в экспедициях, зиму оставлял для подведения итогов. Он исследовал геологию и географию самой длинной в мире дороги – Московско-Сибирского тракта; два года жил в пути. Первая полная карта Байкала, которой потом пользовались еще в середине ХХ века, составлена тоже им. Им же проведено первое и самое полное по меркам ХIХ века геологическое изучение берегов самого огромного в мире озера. Кладовая минералов. Публикация итогов исследования приносит ему мировую известность среди геологов и золотую медаль РГО.

Свободен

В 1885 году после 20-летней ссылки его амнистируют и даруют свободу. Он почти сразу же уедет, но не в Польшу, а в Санкт-Петербург. Здесь уже действительный член Академии наук пробьет проект исследования северных рек Восточной Сибири. Этот проект мог бы поставить Черского не только в первую шеренгу ученых мира, но и обессмертить имя Черского на века.

Исследования Колымы, скорее всего, были лишь предлогом для более захватывающей экспедиции – покорения Северного Полюса. Есть ли доказательства? Есть. Косвенные. Зато их много. Во-первых, Колыма впадает в Восточно-Сибирское море, то есть в акваторию Северного Ледовитого океана. Во-вторых, проект был рассчитан на три долгих года. И поражает та скорость, с которой в первый год исследований движется партия. Тридцать километров в день. При такой скорости невозможно вести какие бы то ни было исследования геологии и фауны, зато быстро приближается океанский берег. И еще один факт: ядро партии составляла семья Черского: он сам, жена и 13-летний сын Александр, люди, на которых в сохранении тайного замысла он мог положиться полностью.

К концу лета 1892 года, если бы его не настигла смерть, Черский вышел бы в океан...

Берег памятиТрудная жизнь Ивана Дементьевича Черского не пропала даром. Он остался в памяти потомков не только своими научными трудами, но и названиями географических объектов, городских улиц; в честь ссыльного ученого воздвигнуто несколько обелисков. В Омской области его именем – Берег Черского – назван участок берега Иртыша. Это уникальное место в географии Омска – самая высокая точка над уровнем моря: 123 метра. А 4 декабря 2008 года на Берегу Черского был открыт памятный знак, посвященный сибирскому геологу. Еще один Берег Черского находится на берегу Байкала в Баргузинском заливе. В Якутии есть поселок Черского, и там же его именем назван самый высокий в Сибири горный хребет. И как высшая степень признания – внимание столицы. Одна из улиц Москвы носит имя сибирского геолога.

Виктор Гоношилов

Фото из архивов Омского отделения РГО