Есть такой способ получения информации - «испытано. на себе». Корреспонденту «Омского вестника» довелось изучить ситуацию с лечением и обслуживанием пациентов в отделении травматологии БСМП-1 на улице Перелета, 9.Травму я получила в общем-то несложную. Тем не менее сломанные кости ноги сделали меня лежачей больной, без возможности сделать хотя бы один шаг в сторону от кровати.

- Сломана нога, а голова целая, - сухо прокомментировал ситуацию редактор. - Включай мозги и изучай все прелести пребывания в стационаре.

До того момента мне не приходилось слышать ни единого мнения благодарного пациента - одни только жалобы, что медсестру не дозовешься, а санитарки свою работу выполняют лишь за некоторую мзду.

И вот я в больничной палате. Кроме меня здесь еще четыре пациентки. Лишь одна из них немного передвигается на костылях. Остальные - лежачие, разве что языки у всех работают без сбоев. Нормальному знакомству с соседками мешает медсестра.

- Зачем при переломе без смещения обломков назначена система? - удивляюсь я.

- Утром доктор расскажет, - сухо обещает сестра и тут же проводит пробы на антибиотики, ставит укол обезболивающего средства.

Появляется санитарка. Спокойно предлагает свои услуги, выполняет необходимые процедуры - и уходит на громкий зов из другой палаты.

Соседки

 

В больничной палате мои соседки оказались каждая по своей причине.

Наталья Михайловна, пенсионерка 60 лет, торопилась дома к телефону, споткнулась, упала. Вывих стопы на левой ноге осложнен переломами костей в месте вывиха.

Наташка - 20-летная бестия. Смеется по любому поводу. Рост 175 сантиметров. Ехала на велосипеде. Водитель крутого джипа принял ее за коробку от холодильника и решил столкнуть на обочину. Травмированы головной мозг, позвоночник, ребра, проколоты обломками костей легкие. На фоне этого переломы костей выглядят мелкой неприятностью. В больнице она уже почти месяц, а гипс на стопу для лечения переломов мелких костей наложен только сегодня. До этого медики просто спасали ее жизнь, потом боролись за возможность встать на ноги. Искусства эскулапов хватило, и Наташка уверена в полном выздоровлении.

- Я уже лежала здесь год назад, - рассказывает она о себе. - Тогда меня лечил доктор Кудашов. Я снова к нему просилась, он такой прикольный! Меня взял в свою палату доктор Герк, это он оперировал меня, когда я поступила, он знает все мои кости. Я пыталась плакать, потом решила - лучше буду ржать, как дикая. Так немного легче.

Наталья Викторовна травму получила в машине «скорой помощи». Ее забирала кардиологическая бригада с острым приступом. При погрузке женщина слегка пошатнулась - и ударилась ногой обо что-то металлическое. Кровоподтек получился такой большой, и он увеличивался, что на третий день ее перевезли в отделение травмы. Несложная операция принесла моментальное облегчение, но лечение предстоит долгое.

Молчаливая бабушка в углу. Вся седая, а глаза молодые-молодые. Ее могли сегодня выписать, но она захотела остаться до завтра.

И все мы, лежачие, зависимы от настроения санитарок.

Старики

 

Санитарок в отделении четыре - Люба Нугуманова, Шура Керимбаева и две Тани - Кербс и Кобец. Работают они поочередно и успевают обслужить около 60 пациентов. Работа немудрящая - вынести горшки, помыть полы, перестелить постель, при необходимости - помыть больного.

- Труднее всего с самыми старшими стариками, - рассказывают женщины. - Дед только подумал про туалет - а уже мокрый. Кому принесут памперсы, тому хорошо. Про кого забудут - с тем маета, как часто ни перестилай, он все мокрый.

Кормление больных не входит в обязанности санитарки.

- Буфетчица поставит тарелку и уйдет к другим больным, - говорят санитарки. - Старик лежит и смотрит. Тут нет выхода - бросаешь все дела и кормишь его с ложки.

- Мы вообще делаем много работы, которая не входит в наши обязанности, - говорит заведующий отделением Рустам Агишев. - Наше дело - лечение. Уход должны обеспечивать родственники. Как-то волнами получается: отделение заполняется немощными стариками, про которых наследники забывают. Многие ссылаются на занятость на работе, но я уверен - это просто так расставлены

приоритеты. Разговариваем с детьми, внуками, убеждаем, что старику нужен уход именно членов семьи. Раз в месяц у любого старика в больнице появляется наследник, чтобы взять доверенность на получение пенсии. Вот в этот момент и разговариваем. Обычно - успешно, и старика все же забирают на долечивание домой.

- На днях бабушку забрали, - делится Люба Нугуманова. - Она все плакала и просилась, чтобы мы взяли ее к себе. Она как блокадница получает хорошую пенсию, а внуки - наркоманы. Квартиру бабушка отписала дочери и теперь боится, что ее просто убьют. В день пенсии внуки отнимают у нее деньги. В больнице бабулю никто так и не навестил, пока не пришла пора забирать ее домой.

Здесь же, в больничных палатах, санитарки находят себе подработку - в нерабочее время ездят домой к бывшим пациентам, помогают им в быту.

Некоторых стариков укладывают в коридоре.

- Если человек получает травму костей, - говорит Рустам Агишев, - это не означает, что страдают только кости. Страдает весь организм, а у пожилых пациентов возникают проблемы с психикой. Сейчас непосредственно возле поста лежит женщина. Залог ее успешного лечения в соблюдении постельного режима. Она же все порывается куда-то идти, пытается встать. Персонал удерживает ее, а она скандалит, матерится. Около поста за ней и догляд лучше, и другим больным спокойнее. Женщина все хочет встать и открыть дверь сыну, который возвращается домой пьяным. Есть шанс, что эта больная не только на ноги встанет, но и психика ее вернется в здоровое состояние.

- Лежала тут бабушка, - вспоминает Люба Нугуманова. - Зайдем к ней перед сном, поговорим, стихи Пушкина вместе почитаем, какой-нибудь старый советский фильм обсудим. Наговорится и уснет, довольная, на всю ночь. Да и много ли старику надо? Внимание, забота, душевное тепло...

Звать санитарок больше не приходилось. Они сами каждые пару часов заглядывали в палату, спрашивали - как дела, молча выполняли свою работу. Ни единого намека хоть на какую-то мзду не поступило. Не жаловались они и на трудности работы. Спокойно и деловито выполняли свои обязанности.

- Величайшая их роль в деле лечения больных, - заметил Рустам Агишев. - От того, насколько комфортно человеку на больничной койке, зависит настроение больного. Если больной ухожен, спокоен, процесс выздоровления идет чуточку активнее.

Медицинские сестры

 

Сколько в отделении работает медсестер, не знаю. Запомнилось всего одно имя - Екатерина Стафеева. У каждой из сестер свои обязанности. Они молча приходили в палату, быстро делали свою работу и уходили. Разговаривать им было некогда. А работы у них невпроворот. Давление, градусники - так, мелочевка. До обхода доктора одних пациентов свозить на каталке на рентген, другим снять повязки, у третьих взять анализы. У Натальи Михайловны сахарный диабет, и кровь на анализ у нее брали три раза в сутки. У Елены Викторовны кровоточащая рана, и повязку осматривали регулярно, при необходимости вызывали доктора. Бабушка в коридоре страшно материлась, и ее кормили с ложечки, уговаривали, делали уколы. Одному систему поставить, у другого капельница уже заканчивается.

Наталье Михайловне сильно не понравилась медсестра, которая гипсовала ногу, - слишком болезненной оказалась процедура. Мне лонгетку сделали очень аккуратно, безболезненно, и я была довольна работой медсестры. Мы быстро выяснили, что говорим о разных медиках. Перед выпиской уточнили: гипсовала нас обоих Айслу, но между собой мы называли другие имена.

На ночь всем больным делали укол обезболивающего средства. Мы упорно пытались выяснить, какого именно.

- Вам зачем? - строго спросила Катя Стафеева. - Вам помогает, и это главное. Бывают такие пациенты, которые изводят персонал своими требованиями. Они узнавали, что каких-то их знакомых в других больницах лечили другими лекарствами, и требуют именно тех. Мое дело - поставить именно тот укол, который назначил доктор.

- Сколько медсестер? - переспросил доктор Агишев. - Давайте вопрос поставим иначе. Сегодня сразу шесть медсестер по разным причинам не вышли на работу: у кого текущий отпуск, кто сам приболел, у кого проблемы с ребенком. Их нагрузка распределяется между оставшимися. Самое главное - в отделении достигнута атмосфера понимания своей роли в общем деле. Каждый выполняет свою работу, благодаря этому общий механизм отделения не дает сбоев.

Доктора травмы

 

- Отделение рассчитано на 60 коек, - рассказывает заведующий отделением травматологии БСМП-1 Рустам Габбасович Агишев. - Оборудовано оно достаточно. Во всяком случае, у нас нет обычных кроватей, только функциональные, и это значительно облегчает лечение больных. Врачей в отделении вместе со мной 15 человек.

Что из себя представляет отделение? Это не только девятый этаж. Это - наитеснейшая связь с приемным отделением. Пациента еще не оформили, а в отделении его уже ждут, уже знают, какие мероприятия следует провести немедленно, какие можно отложить на утро, какие оставлены на решение палатного врача.

- Я ежедневно хожу на обход в реанимацию, в гравитацию, - рассказывает Рустам Габбасович. - Мы четко представляем, какой именно больной будет скоро к нам переведен, какие у него проблемы. Это позволяет выработать единую тактику лечения - от момента поступления в больницу до выписки.

Рустам Агишев работал в отделении еще в лихие 90-е годы, когда огнестрельные ранения не были редкостью, когда по коридорам шастали «братки».

- Я с тех пор удивляюсь народной молве, - делится Рустам Агишев. - Если все доктора такие дураки, что каждый уголовный элемент может давать указания относительно курса лечения, то как такие дураки умудряются спасти и жизнь, и здоровье очень тяжелым больным? С тех пор я не смотрю фильмы, где хоть как-то показывают работу больницы. Слишком далеки эти фильмы от реальности. Очень жаль, но они формируют мнение о том, что причина всех болезней кроется именно в больнице.

Мою палату вел доктор Александр Иосифович Герк. Трудно сказать, кто в нем более сильный - травматолог или психолог.

- Гипс, - говорю, - впился в ногу, больно очень.

- Здесь? - спрашивает доктор и очень точно ставит палец посреди гипса, как раз в самое болезненное место.

- Двигаться надо, - требует доктор Герк от Натальи Михайловны, которая уже сутки держит травмированную ногу в одном положении. Уверенным движением он подхватывает конечность, приподнимает ее. Женщина болезненно вскрикивает, но тут же замолкает. Едва доктор вышел за дверь, она тут же начинает самостоятельно поднимать ногу, перемещает ее по кровати, пытается опустить на пол.

- И правда - могу, - удивленно замечает она.

Титулы и капризы

 

В выходной день Наталья Михайловна решила опробовать костыли и пройтись по коридору. Ушла недалеко - упала. В палату ее привезли на каталке и наказали - впредь просить санитарку проводить. Осмотреть упавшую старушку пришел дежурный доктор. Нам показалось, его фамилия Кудашов, а может, это был другой врач.

- Я мягко упала, - оправдывается Наталья Михайловна.

- Где уж мягко, - мрачно замечает доктор. - Одни кости...

- Взял оскорбил, - дружно возмущается палата.

- Вам не угодить, - так же сурово продолжает доктор. - Худой не назови, толстой не назови, одни стройняшки. Крепыши Бухенвальда.

Мы внимательно смотрим друг на друга. Действительно, женщины в палате одна стройнее другой. Ожирение и целлюлит - это не про нас. А вот громкий титул - крепышей» привел нас в неописуемый восторг. До самого вечера мы заучиваем его.

К вечеру Наталья Михайловна повторяет попытку встать на костыли. Ее сопровождает санитарка Таня. Демонстративно, двумя пальчиками, она придерживает женщину за самый кончик пояса. Наталья Михайловна уверенно шагает.

- Когда ты рядом, у меня даже голова не кружится, - благодарит она санитарку.

Выписка

 

Вновь поступивших и выписывающихся осматривает целый консилиум.

- Завтра домой, - эти слова радуют отнюдь не всех пациентов.

Вот и Наталья Михайловна занервничала. Ее семья на Тюменском Севере, в Омске родственников нет. Это значит, что дома за ней ухаживать некому. Весь день женщина срывается на персонале. "Сколько можно кровь брать?" - ворчит она на медсестру. «Дайте нормальной еды, не могу есть капусту», - кричит на буфетчицу. «Не оставляйте женщине рану незашитой», - командует доктору Герку, осматривающему Елену Викторовну. Особенно достается государству, которое не хочет держать пациентов в больнице до полного выздоровления и отправляет на долечивание домой. Я мрачно подсчитываю: гипс мне рекомендован на два с половиной месяца. Я же озверею за это время в больнице! И только санитарки не попадают под грозный крик Натальи Михайловны. С ними она по-прежнему общается дружелюбно. Ночью женщина долго не может уснуть, горько плачет.

В день выписки узнаем, что мой простой перелом по срокам лечения будет заживать вдвое дольше, чем сложная травма Натальи Михайловны.

- Нет двух одинаковых травм, - объясняет нам Александр Иосифович. Мы ему уже неинтересны. С нами все понятно. В палату поступила Ирина со сложным переломом. Ей надо установить аппарат Илизарова, и это - целое искусство. Вокруг женщины вьется персонал больницы: анестезиолог объясняет, как будет проходить обезболивание операции, медсестры и санитарки готовят тело женщины к операции, неоднократно подходит доктор Герк - оценить характер женщины, понять, как она будет себя вести после операции, доходчиво объяснить, почему именно такая тактика лечения выбрана. С Александром Иосифовичем мы прощаемся, когда за мной приехала машина, а он зашел посмотреть Ирину уже после операции.

- Даст Бог, больше не свидимся, - обещает мне доктор Герк.